Житейские истории
Они поженились, когда страна разваливалась, а им было: ему двадцать, ей девятнадцать. Никто не верил, что этот брак протянет дольше, чем банка варенья в холодильнике. А они не просто дотянули — стали самыми молодыми дедушкой и бабушкой в районе.
Анжела впервые увидела Ивана в переполненном автобусе, который трясся по ухабам из Заинска в райцентр. Был октябрь 1994-го. За окном моросил противный дождь, в салоне пахло мокрыми куртками и дешевым одеколоном. Она стоя ехала к тетке в деревню помогать копать картошку. Он только вернулся из армии — дембельнулся неделю назад и теперь мотался по делам.
Автобус дернулся, Анжела чуть не упала, он подхватил её за локоть и сказал:
— Осторожнее, девушка. Держитесь за меня...
Она фыркнула, но локоть не выдернула. Парень был видный — кудрявый, с ямочкой на подбородке, в свитере с крупными узорами и легкой куртке нараспашку. Пахло от него не одеколоном, а чем-то свежим, почти запретным — жвачкой с апельсиновым вкусом.
Через три дня они встретились на танцах в ДК. Играла группа «Комбинация», пацаны толкались у стенки, девчонки танцевали в центре зала. Иван подошёл к ней, протянул ей жевательную резинку и сказал:
— Выходи за меня.
Анжела поперхнулась.
— Ты чё, с дуба рухнул? Я тебя вообще второй раз вижу.
— Пойдем потанцуем медленный танец. А чего тянуть? — он пожал плечами. — Я своё отслужил, ты училище закончила. Работа есть, руки есть. Пока будем тут резину тянуть, другие всех девок разберут.
Мать Анжелы рыдала три дня. «Дура, куда ты лезешь? У него ни кола ни двора, живёт с матерью в коммуналке! У тебя вся жизнь впереди!» А отец молча сидел на кухне, пил самогон и только спросил у будущего зятя:
— Обидишь — убью. Понял?
— Понял, — кивнул Иван, хотя сам был выше тёстя на голову.
Свадьбу сыграли в феврале. Гуляли в столовой завода, где работала тётка невесты. На столах — оливье с майонезом, селёдка под шубой и компот из сухофруктов. Молодым подарили три хрустальные вазы (все одинаковые), одеяло с двумя подушками, чайник и будильник. Деньги собирали в конверт — кто сколько мог. Насобирали на «стенку» в гостиную, правда, без одной секции, но Иван сказал, что это мелочи.
Первый раз они поссорились через месяц. Анжела забеременела, её тошнило каждое утро, а Иван уходил на работу в шесть утра и возвращался затемно. Он работал на заводе, еще подрабатывал грузчиком в отптовке. Денег не хватало катастрофически, зарплату периодически задерживали, по выходным помогали родителям в огороде.
— Ты меня не любишь! — кричала она ему в спину, когда он снова уходил.
— Я тебя кормлю, — устало отвечал он. — Это и есть любовь. Хочешь валентинок — иди в школу, там первоклассники тебе их нарисуют.
Она обижалась, плакала в подушку, а потом вставала и шла варить ему щи. Потому что знала: он прав.
В мае родилась Ленка. Иван держал её неумело, при выписке из роддома всё время смотрел на крошечный свёрток и молчал. А потом сказал:
— Анжел, я теперь, кажется, мужчиной стал. Раньше просто был, а теперь стал.
Она тогда впервые увидела у него слёзы.
Дочка росла. Потом родился Сашка. Потом Иван устроился по блату на нефтепромысел, стали жить получше. Купили двушку, завели машину, съездили на море — в Анапу, на поезде, с тюками, кастрюлями и детскими горшками. Дети росли, школа, техникум, их собственные свадьбы.
И вот однажды, обычным утром вторника, Анжеле позвонила Ленка.
— Мам, я тебе новость скажу, только ты не волнуйся.
— Ты что, разводишься? — Анжела схватилась за сердце.
— Да нет. Ты бабушкой станешь.
Трубка выпала из рук. Анжела стояла посреди кухни, смотрела на закипающий чайник и пыталась осознать. Ей было тридцать девять. Тридцать девять — и она бабушка.
Вечером пришёл Иван с работы. Сел на табуретку, стянул сапоги, долго молчал. Потом достал из холодильника бутылку.
— Ну что, дед, — Анжела села напротив. — Наливай.
Он усмехнулся. Выпили. Посидели.
— Страшно, — признался он. — Я себя молодым ещё чувствую. А тут — дед. Это как?
— А я бабка, — вздохнула она. — В тридцать девять лет бабка. У подруги моей Наташки сын только в школу пошёл.
— Ну и дура твоя Наташка, раньше надо было рожать — сказал Иван. — Мы с тобой знаешь что прошли? 90-е прошли. Голодные годы прошли. Детей подняли. Внуков тоже поднимем. А они там… в тридцать только думают, за кого замуж.
Анжела посмотрела на него. Седина уже тронула виски, морщины у глаз, руки в мозолях. А в глазах всё тот же пацан из автобуса, который сказал тогда на дискотеке: «Выходи за меня».
— А ты не жалеешь? — спросила она тихо. — Что тогда, в двадцать, не подумал, не погулял?
Он взял её руку в свою, большую и тёплую.
— Жалею. Что не познакомился с тобой ещё раньше.
За окном шумел вечерний город. Где-то лаяли собаки, где-то играла музыка. А они сидели на кухне, пили чай и ждали, когда родится внук. Им было по сорок. Они были самыми молодыми дедушкой и бабушкой в округе. И самыми счастливыми.
А сегодня Анжела водит внука в садик и видит там молодых мам, которым за тридцать. Они смотрят на неё с недоумением: «Вы бабушка? А почему так рано?» Она только улыбается. Они не поймут. Они не жили в то время, когда замуж выходили не после ипотеки, а после армии. И любили не за квартиру, а просто так.
Все совпадения случайны, а имена вымышлены.
Если понравилось, ставьте лайк и подписывайтесь на Новости Заинска