Педставьте себе бескрайние просторы России XVIII века, суровую зиму и нелегкий крестьянский быт. В этом мире, где выживание было ежедневной битвой, сердце каждой семьи билось в ее избе и на подворье. Это не просто строения, а поразительное свидетельство неукротимого духа и вековой мудрости русского человека, тесно связанного с природой.
Изба: крепость из дерева, согретая душой
Материал и форма русской избы были жестко детерминированы самой природой. Камень? Редкость, да и обогреть его в долгую зиму, имея лишь топор для заготовки дров, было бы непосильной задачей. Поэтому выбор пал на дерево – доступное, теплое, надежное.
Строили из боровой сосны или ели, которые называли «красным» деревом. И не только из-за их отменных строительных качеств: толщина, прямослойность, смолистость. Нет, был и другой, крайне важный фактор — экологическая чистота. Знаменитый А.Т. Болотов предостерегал: если строить из березы, то у людей «как правило, возникали сильные головные боли, тошнота, а иногда даже вылезали волосы на голове»!
Сердцем конструкции был венец – четыре крупных бревна (до 6,36 м!), соединенные в четырехугольник. Венец за венцом возводился сруб, который венчала двускатная или, реже, четырехскатная крыша «костром». Изба часто покоилась на высоком фундаменте (до сажени, около 2,13 м!), под которым располагались подполья. Это не просто погреба, а настоящие теплые кладовые для кваса, капусты, грибов. Как отметил И. Георги, «избы большей частью строятся высоко… и имеют подполья или подвал, род кладовых или погребов теплых для поклажи запасов съестных и других». Недаром во Владимирской губернии в 80-х годах XVIII века «главное ныне при построении оных украшение состоит в высоте избы».
Окна: От щели к свету
Свет в избу проникал сквозь окна, которые прошли удивительную эволюцию. Первоначально это были «волоковые» окна – продолговатые отверстия, вырубленные в срубе, закрываемые доской, которую «волочили» (перемещали) туда-сюда. Но со временем появились «красные» окна – настоящее чудо того времени! Они имели рамы с настоящими стеклами, а иногда, как в Холмогорском уезде, были «чистою смолою и красками выкрашенныя». И. Георги подробно описывал: «Окон в избах к большому или переднему углу бывает по два, от полуаршина до полутора, с стеклами, вставленными в рамы». Это был не просто источник света, а символ достатка и эстетики.
Быт: теснота, тепло и чистота души
Жизнь в избе была далека от современного комфорта. Зимой в одном помещении ютились 8–10 человек, а на больших дорогах порой собиралось до 20 путников! Путешественник У. Кокс, ночевавший в такой избе, был поражен «висящими с полатей руками, ногами и даже головами спавших людей», и ему «ежеминутно казалось, что они свалятся на пол». Спали везде: на полатях (настилах у печи, где дольше держалось тепло), на полу, скамьях, залавках, печках – часто под дерюгой, а то и в той же одежде, что носили днем. И. Георги отмечал: «Российский народ, простолюдины... спят без постели, особливо холостые: на полу, на скамьях, подмостках...». Лишь зажиточные крестьяне могли похвастаться перинами и кроватями с занавесками.
Несмотря на тесноту, чистота была важной частью крестьянского быта. Опрятная хозяйка «не токмо стол и лавки очищала, но и пол выскребала до суха». Воздух окуривали можжевельником или смолой, а для "здорового воздуха" печи поливали уксусом или квасом. Пол летом устилали свежей травой, зимой – песком и ельником. Детей мыли два-три раза в неделю, белье меняли еженедельно, а подушки и перины проветривали. А для всей семьи еженедельная баня была священным ритуалом, смывающим не только грязь, но и усталость прожитой недели.
Подворье: сердце хозяйства и зеркало достатка
Крестьянский двор XVIII века – это не просто огороженная территория, а целый комплекс, отражающий достаток семьи. Часто он представлял собой большой навес, покрытый соломой или дранью, под которым располагались:
Омшанник для мелкой скотины – самое теплое место.
Сараи и разгородки для крупной, которая, увы, «по всю зиму ходит по двору и от стужи много претерпевает».
Ворота, часто украшенные резьбой, выходили на деревенскую улицу. За двором располагались коноплянники и, в 30 саженях, овины для сушки и молотьбы хлеба. Их близость, к сожалению, часто приводила к катастрофическим пожарам.
Обилие построек на дворе было прямым показателем богатства: амбары, сараи, бани, хлевы, птичники, иногда даже собственный колодец. У бедных же была лишь скромная клеть.
Контрасты были поразительны. Если на безлесных югах (например, в однодворческом селе Лысые Горы Рязанской губернии) А.Т. Болотов видел дворы, которые «истинно грех и назвать дворами» – кривые плетни без единого сарайчика, то на Русском Севере картина была иной. Изобилие леса позволяло строить «дворы и избы свои высокие и пространные». Здесь, в Олонецкой провинции, можно было встретить дворы, сплошь покрытые, с внутренним помостом наравне с полом избы, разделенные на «два жила»: в нижнем – скот в теплых мшоных хлевах, в верхнем – сено, солома, инвентарь. Это устройство, описанное в 1785–1789 гг., удивительно схоже с домом Елизарова в Кижах 1880 года, свидетельствуя о глубокой вековой традиции.
Цена жизни и строительства
Строительство избы было невероятно дорогим предприятием. В Курской губернии десяток бревен мог стоить 7 руб., а тес – 25 руб. Готовый сосновый сруб в Калязинском уезде обходился в 18–30 руб. Но в безлесных южных регионах крестьянская изба «без других пристроек сотню рублей стоит», как писал А.Т. Болотов. Сто рублей – это была огромная, непосильная сумма даже для небедного крестьянина, вынуждая их ездить за лесом «верст за 100 и больше». Именно поэтому на юге процветали мазанки из глины, а однодворцы строили избы «на малороссийский лад с печами, снабженными дымовыми трубами», что означало топку «по-белому» – еще один признак достатка и прогресса.
Таким был мир русской избы и подворья в XVIII веке – мир, полный трудностей, но и поразительной изобретательности, трудолюбия и стремления к лучшему, который до сих пор живет в нашей истории и культуре.
P. S. Подпишись на канал и поставь лайк!