Каждая из нас хоть раз в жизни говорила неправду ради того, чтобы произвести впечатление. Особенно–когда очень хочется понравиться. Понравиться маме жениха, свекрови, будущей родне. Это понятно. Это по-человечески. Но иногда такая маленькая ложь разматывается в такой клубок, что потом стоишь и думаешь–ну и зачем я вообще это начала.
Вот именно такая история случилась у нас в магазине. И я была в ней участницей–хотя поначалу вообще не планировала.
Как всё началось
Я работаю директором магазина одежды. Обычный магазин, ничего особенного–женская одежда, средний ценовой сегмент, бывают и дорогие вещи. Коллектив небольшой, все друг друга знают. Одна из моих продавцов–Наташа, ей сорок три года, работает у меня уже четыре года. Хороший человек, работящая, покупатели её любят.
Наташа тогда как раз встречалась с мужчиной–Игорем, ему лет пятьдесят. Они собирались пожениться. И вот эта свадьба и стала началом всей этой истории.
Наташа как-то раз рассказала мне, что познакомилась с его мамой. И что мама–женщина непростая. Требовательная, с характером. Сразу начала спрашивать, кем Наташа работает, что зарабатывает, есть ли квартира. Ну, знаете таких–оценивают человека сразу, с порога, как товар на витрине. Наташа растерялась и сказала, что работает директором магазина одежды.
Не продавцом-консультантом. Директором.
Зачем? Наташа потом сама объяснила–просто вырвалось. Хотела, чтобы та её уважала. Чтобы не смотрела сверху вниз. Я её понимаю, честно. Мы все иногда так делаем–чуть приукрашиваем, чуть добавляем себе веса. Но дальше начался уже настоящий цирк.
Свекровь едет в магазин
Через какое-то время Наташа пришла ко мне с видом человека, которому очень нехорошо. Говорит–свекровь хочет зайти в магазин. Выбрать платье на свадьбу. И она уже сказала ей, что я, то есть Наташа, могу помочь подобрать что-нибудь хорошее. Со скидкой. Потому что директор–своя.
Я смотрю на неё и молчу.
Она говорит–пожалуйста, сыграй консультанта. Просто на один раз. Я скажу, что ты моя сотрудница, а я директор. Она побудет, выберет что-нибудь недорогое, уйдёт–и всё. Никто ничего не узнает. Свадьба скоро, потом я всё объясню Игорю, разберёмся.
Я, если честно, не хотела. Это же абсурд какой-то. Притворяться консультантом в собственном магазине. Но Наташа смотрела на меня так... В общем, я согласилась. Один раз, подумала. Ничего страшного не случится.
Я не поверила своим глазам
На следующий день свекровь пришла. И вот тут началось то, чего я совсем не ожидала.
Я стояла у стойки, когда открылась дверь. Вошла женщина лет шестидесяти пяти. Хорошо одетая, держится прямо, смотрит так, как будто всё вокруг её немного разочаровывает. Она огляделась, увидела Наташу–и расцвела. Наташа двинулась ей навстречу с улыбкой: "Валентина Петровна, добро пожаловать!"
А я стояла и понимала, что знаю эту женщину.
Валентина Петровна–мать моего бывшего мужа. Мы были в браке восемь лет. Развелись шесть лет назад. Она меня терпеть не могла–с первого дня и до последнего. Говорила сыну, что я "не та", что я "без роду без племени", что он достоин лучшего. В общем, классика жанра, многие поймут.
И вот она стоит в моём магазине. И я–консультант. По легенде.
Она посмотрела на меня–и узнала. Видно было, что узнала. Чуть прищурилась, кивнула холодно: "А, это ты". Я кивнула в ответ. Наташа быстро сказала–это наш консультант, она вам поможет с выбором. Валентина Петровна хмыкнула и отвернулась к вешалкам.
Час примерок и разговоров
Примерно час она ходила по залу. Трогала вещи, спрашивала цены, морщилась. Наташа ходила за ней и улыбалась. Я тоже улыбалась–хотя внутри у меня всё это время было что-то среднее между смехом и лёгким ужасом.
Валентина Петровна периодически обращалась ко мне–принеси то, подай это, найди другой размер. Я приносила и подавала. Она разговаривала со мной ровно так, как разговаривала всегда–чуть свысока, чуть пренебрежительно. Ничего не изменилось за шесть лет. Совсем.
Один раз она сказала Наташе, кивнув в мою сторону: "Неплохой консультант. Расторопная." Наташа засмеялась немного нервно. Я промолчала.
В итоге Валентина Петровна выбрала платье. Красивое, надо сказать–тёмно-синее, с вышивкой. Цена–восемнадцать тысяч рублей. Она взяла его в руки, посмотрела на Наташу и сказала очень спокойно: "Ну, упакуй. Раз ты директор–думаю, для семьи сделаешь по-человечески."
Наташа побледнела.
Когда я не смогла промолчать
Это был момент, когда я поняла–дальше молчать нельзя. Не потому что мне жалко платья. А потому что это уже совсем другой разговор. Она собиралась уйти с вещью, не заплатив. Просто–потому что решила, что так можно.
Я вышла вперёд и сказала: "Валентина Петровна, подождите."
Она обернулась. Наташа смотрела на меня с таким лицом, как будто я сейчас взорву весь магазин.
Я сказала: "Я директор этого магазина. Наташа–мой консультант. Она не говорила вам правду, и я понимаю почему. Но платье стоит восемнадцать тысяч, и оно не может уйти просто так. Ни для кого."
Тишина была секунды три. Валентина Петровна смотрела на меня. Потом на Наташу. Потом снова на меня.
Она положила платье на стойку. Не сказала ни слова. Развернулась и вышла из магазина.
Что было потом
Наташа в тот день не разговаривала со мной до конца смены. Я её понимала. Ей было стыдно–и за ложь, и за то, как всё получилось. Вечером она написала мне сообщение: "Прости. Я сама виновата."
Я ответила, что не обижаюсь. Это правда.
С Игорем у неё после этого был большой разговор. Она рассказала ему всё–и про ложь, и про то, что случилось в магазине. Он, как ни странно, отнёсся с пониманием. Сказал–мама у него всегда была такой, он привык. Свадьба всё равно состоялась. Валентина Петровна пришла в другом платье–купила где-то ещё.
Мы с Наташей об этом больше не говорим. Работаем как работали. Только иногда, когда приходит какая-нибудь особенно непростая покупательница, она смотрит на меня–и мы обе молчим. Понимаем друг друга без слов.
Знаете, я не жалею, что сказала правду. Жалею только, что вообще согласилась на эту игру. Потому что чужую ложь очень неудобно держать в руках–рано или поздно она всё равно выскальзывает. И хорошо ещё, если не на ногу падает.