— Слушай, нам сказали, что в этом году уже три Прасковьи зарегистрировали. Я думала, я одна такая особенная!
В очереди в МФЦ я оказался случайно, разбил экран телефона, записался к вечеру, сидел и листал ленту. Напротив молодая пара заполняла заявление. Парень в растянутой худи, девушка с ярко-розовыми волосами. Обычные такие, современные.
— Ну давай нормальное напишем, — парень крутил ручку. — Маша там или Даша. Чтоб по-человечески.
— Сам ты Даша, — девушка выхватила бланк. — Я уже всё решила. Будешь спорить, вообще одна пойду регистрировать.
Она крупно вывела в графе имя Прасковья.
Мдаа, знал я одну знакомую бабушку с таким именем, царство ей небесное. Она 1927 года рождения, всю жизнь в деревне проработала, стряпала пироги с капустой и ругалась, что я слишком тощий. Сестра милосердия по характеру. Последний раз я слышал это имя лет 30 назад, когда поминал её.
Парень заглянул через плечо и как-то обречённо выдохнул:
— Ну Паша хотя бы. Паша — норм.
— Никакая не Паша! — отрезала девушка. — Ты что, не в курсе? Сейчас имена с историей в тренде. Ты глянь, у блогерш сплошные Серафимы и Добрыни. А Прасковья — эт ваще.
Я полез в телефон от скуки. Набрал «популярные имена 2026». Выпала куча ссылок на статистику ЗАГСов. И правда. Михаил и София по-прежнему лидируют . Но в списках редких сплошная архаика. В Подмосковье регистрируют Митрофан и Прасковья. В Красноярске мелькают Фёдор, Айдар, Комила . А в Самаре ЗАГС сравнил имена 2026 и 1926 годов, даже нашёл пересечения: Анна, Мария, Александр никуда не делись.
Но 100 лет назад на свет рождались Гаврилы, Вольдемары и Свободы. Сейчас — Серафимы, Ростиславы и Добрыни.
Представил бабушку Прасковью. Как бы она отреагировала, узнав, что её имя носят внуки розоволосых девушек из МФЦ? Наверное, перекрестилась бы и пошла стряпать пироги на всю деревню.
— О, здравствуйте. А вы кого ждёте? — ко мне подсела знакомая пожилая женщина с папкой. По работе знали друг друга.
— Справку о несудимости, — ответил я. — А вы?
— Внучку записывать. Сноха рожать собирается, — она развернула список. — Мы с ней спорим. Я предлагаю Ириной назвать или Надеждой. Нормальные русские имена. А она хочет то ли Милолику, то ли Аполлинарию. Говорит, в интернете вычитала.
Как давно я не слышал слова «сноха»… Интересно, эта молодёжь знает, кого так называет? Или сноха для них, как для моего поколения ятровка?
Я вспомнил утренние новости. В Кузбассе, кстати, в этом году уже успели назвать девочек Роксаной и Бибиоишей . А мальчиков — Рагнаром. Видимо, кто-то Игру престолов пересмотрел.
— Аполлинария красиво вроде, — сказал я осторожно.
— Да ну, — отмахнулась женщина. — Над ребёнком же смеяться будут. Вон у нас в подъезде мальчик Лёвой растёт, странно. А тут Аполлинария...
Она ушла к окошку, а я продолжил читать статистику. В Петербурге, например, в январе зарегистрировали Сетаеиш, Хавванур и Милорада. В Югре в топе оказался Лев, оказывается, «медвежье» имя по одной из версий. В Кузбассе Варвара обогнала Софию. Какая-то вакханалия имён, честное слово.
Я вспомнил своего одноклассника Димку. Он в 90-х натерпелся, потому что все звали его Димон, а он хотел быть Артуром или Эдуардом. Сейчас бы радовался, ведь классика в почёте. Михаил, Александр, Тимофей — вот нынешние лидеры. А Димка остался Димкой, только лысым и с гаражом.
Из МФЦ я вышел уже затемно. Розоволосая девушка с парнем стояли на крыльце и изучали бумажку.
— Слушай, — говорила она, — нам сказали, что в этом году уже три Прасковьи зарегистрировали. Я думала, я одна такая особенная!
— Да успокойся ты, — парень закурил. — Там бабушка твоя опять звонила. Говорит, если внучку назовём не Ирой, наследства не видать.
— Да плевать [она высказалась нецензурно, я заменяю], — отмахнулась девушка. — Прасковья — это ж звучит! Как царица. Как... ну как что-то настоящее.
Я пошёл к машине. Дома жена спросила, как прошёл день. Я рассказал про Прасковью. Она посмотрела на меня странно и сказала:
— А что такого? Мою прабабушку Фёклой звали. Тоже редкое имя. Сейчас бы в тренде была.
Может, мы зря смеёмся? Люди ищут корни, хотят выделиться, цепляются за историю, пока вокруг всё меняется быстрее, чем обновляются списки популярных имён. Добрыня в 2026-м вряд ли значит богатырь. Имя символизирует надежду, что ребёнок вырастет сильным и ни в чём не будет нуждаться. А Прасковья напоминает бабушек, которые нас любили и пекли пироги. Или тайна не в этом?
Хотя мне пока трудно представить, что через 50 лет старушки на лавочках будут окликать «Милолика, иди домой, котлеты стынут».
Через неделю встретил ту девушку в супермаркете. Она выбирала детское питание, говорила с кем-то по телефону и обронила фразу: «Да-да, Прасковья. Вырастет у нас маленькая бабушка».
Наверное, это и есть счастье.
А вы бы назвали дочь Митрофаном? Или только если наследство обещают?