В истории нередко случалось такое, что России приходилось ценой жизней своих граждан спасать чужую страну, будь то военная агрессия, терроризм или природный катаклизм, и зачастую - в убыток себе. Вот и 110 лет тому назад так произошло: Россия спасла страну Марсельезы и багета от военного германского сапога.
Предыстория.
Первая Мировая война, увлёкшая в кровавую кашу почти всю Европу, затянулась. Несмотря на первоначальные успехи в Галиции и Восточной Пруссии, Россия довольно быстро понесла несколько серьёзных поражений и утратила паритет в конфликте. 1915 год стал "Годом великого отступления" - российские полки покидали Польшу, Литву, Белоруссию, часть Латвии. Экономика пребывала в кризисе, города охватили протесты и волнения, авторитет царской власти катился в пропасть, и только блестящая победа на фронте могла удержать нашу страну от неминуемого краха.
Весной 1916 года, оказывая поддержку французам, с трудом оборонявшим Верденский выступ, российское верховное командование, не согласуясь с низами и разведкой, провело спонтанную операцию под озером Нарочь. Результат был ожидаем: из-за бестолкового руководства, весенней распутицы и прекрасно организованной обороны противника русские понесли значительные потери, а моральный дух армии сильно упал. Теперь Империи была буквально жизненно необходима успешная кампания.
Тем временем Юго-Западный фронт, растянувшийся от полесских болот до румынской границы, оставался в обороне. Но его главнокомандующий - военачальник Алексей Алексеевич Брусилов, один из самых опытных русских командиров, на военном совете 1 (14 по-новому стилю) апреля 1916 г. настоял, чтобы главный удар предстоящей операции был проведён на его участке. Он считал, что если выбить из войны главного союзника Германии - Австро-Венгрию, чаша весов качнётся в сторону Антанты, и Россия сможет перенаправить все силы на борьбу с Германией и освободить оккупированные территории.
Кроме того, разгром австро-венгерских войск позволил бы снять давление с Италии, которая с огромным трудом держала оборону на реке Изонцо. Генерал был прав: австро-венгерская армия, уже давно ставшая анахронизмом, даже на германских деньгах и поставках была жалким зрелищем, и разгромить её казалось вполне реальным.
Брусилов выдвинул смелую инициативу: вместо того, чтобы всеми силами долбиться на одном участке словно тараном по воротам, как в тот момент было принято в военной стратегии, он предложил провести серию несильных ударов на широком протяжении фронта, заставив противника распылить свои резервы, а впоследствии, выявив наиболее слабый участок, врезать уже по нему и обрушить оборону. Благо бескрайние просторы России, в отличие от тесной Франции, позволяли осуществить задуманное. Брусилова поддержали.
Однако жизнь внесла свои коррективы. Союзники запланировали масштабное контрнаступление под Верденом. Страны Антанты договорились о совместном двойном ударе вместе с Россией. Начало наступления Антанты было назначено на 1 (14) июля 1916 года. Россия обязалась начать наступление на две недели раньше Союзников, дабы сковать на Восточном фронте германские силы. Это вынудило Петербург надавить на штаб Брусилова и заставить его в разы ускорить подготовку, в результате чего операция не была проработана до конца, а снабжение и разведка организованы слабо. Не было речи ни о конечных целях, ни даже о том, что следует делать после прорыва. Всё должно было решиться уже на месте, на поле боя.
Сражение. Первый этап.
Австро-венгерская оборона на участке Юго-Западного фронта впечатляла: две, а то и три оборонительные позиции располагались на расстоянии 3-5 км друг от друга. Каждая позиция состояла из двух-четырёх линий окопов и узлов обороны и имела глубину до 2,5 км. Позиции были оборудованы бетонированными блиндажами, пулемётными гнёздами, прикрывались полосами колючей проволоки. Проволока была настолько плотной, что её сравнивали с толщиной указательного пальца, а ширина полосы заграждений достигала 300 ярдов (около 275 метров). Перед колючей проволокой шли поля с ловушками - "волчьими ямами" и "железным чесноком".
Брусилов решил, что все четыре русские армии в его подчинении (7-я, 8-я, 9-я и 11-я) должны действовать свободно, самостоятельно выбирая направление прорыва, чтоб ещё сильнее запутать неприятеля, кроме одной - 8-й. Этой армии было поручено нанести самый главный удар - на Луцк. Именно поэтому Брусиловское наступление нередко называют Луцким сражением. Командовал ей один из самых способных генералов российской армии - казак Алексей Максимович Каледин по прозвищу "Вторая шашка России", заработавший репутацию скрупулёзного офицера и храброго воина.
На руку российской армии было то, что многие австрийские части были растянуты по широкому фронту, а их лучшие дивизии ранее переброшены на Итальянский фронт. Их заменили менее опытные подразделения, а резервы находились слишком далеко от передовой. К тому же австрийцы не смогли вовремя раскрыть подготовку русских к наступлению. Даже несмотря на сжатые сроки, Брусилов провёл тщательную маскировку, включая ложные радиопередачи, расстановку макетов орудий и демонстративные перемещения войск.
В распоряжении генерала находилось свыше 512 000 человек при 2 000 орудий. Российской армии противостояла 441 000 австро-венгров и германцев при 1 900 орудиях. Силы были примерно равны, но на самых важных участках россияне добились превосходства в пехоте в 2,5-3 раза и в артиллерии в 1,5 раза.
Ещё до рассвета 22 мая (4 июня) 1916 г. российская артиллерия обрушилась всей своей мощью на австрийские позиции. 76-мм штурмовые российские пушки равняли вражеские блиндажи и постройки с землёй. Шквал огня на огромном протяжении фронта поверг австро-венгров в панику.
Их многочисленные траншеи стали для них смертельной ловушкой - артиллерия "пропахивала" одну позицию за другой от ближайшей к самой дальней, перемалывая врага. Брусилов и его генералы, зная об острой нехватке снарядов, сделали ставку на сокрушительный превентивный удар в самом начале, чтобы сразу перехватить инициативу.
Под прикрытием "огневого вала" российская пехота пошла в атаку. Брусилов применил новую тактику: царица полей двигалась волнами по три-четыре цепи в каждой, следующими одна за другой через каждые 150-200 метров.
Первая волна, не задерживаясь на первой линии обороны, сразу же атаковала вторую. Третью линию атаковали третья и четвёртые волны, которые перекатывались через первые две. Этот метод получил название "атака перекатами" и впоследствии был массово принят европейскими армиями.
В прорыв были введены казачьи, башкирские и другие кавалерийские части, которые нарушили тыловые коммуникации, вызвав паническое бегство австрийцев, которые не успели даже взорвать за собой мосты и железнодорожные станции.
На правом фланге фронта наступление было самым успешным: действуя на 16-тикилометровом участке, полки Каледина прорвали фронт и уже через трое суток 25 мая (7 июня) взяли штурмом Луцк. Ошеломлённые натиском, тысячи солдат, мобилизованных Веной и не желавших воевать против России - чехов, словаков, русинов, хорватов - стали переходить на сторону русской армии. Австро-венгерская оборона рушилась на глазах.
Ко 2 (15 июня) 8-я армия продвинулась вперёд на 65 км. Это был прорыв, о котором Союзники могли только мечтать. Однако развить его не вышло - войска Каледина уже выдохлись, а с Запада на участок были переброшены германские дивизии.
Южнее, в Галиции, на участке в 32 км, русские войска тем же образом сломили сопротивление австро-венгров и перешли в масштабное наступление от Припятских болот до Карпатских гор. 9-я армия генерала Станислава Лечицкого к 18 (31 июля) 1916 года взяла Черновицы и Коломыю и полностью очистила от врага Южную Галицию и Буковину.
Сражение. Второй этап.
Теперь было необходимо развить и закрепить успех. Однако сделать это оказалось невероятно сложным по ряду причин: во-первых, к этому моменту на Восточный фронт уже были стянуты лучшие подразделения Австро-Венгрии и Германии. Численный перевес российской армии в артиллерии и пехоте был быстро нивелирован. На фронт прибыли ветераны Соммы, Вердена и Салоник. Перегруппировавшись, силы Центральных держав начали мощные контратаки.
Во-вторых, прорыв Брусилова не был поддержан соседними фронтами. Генерал А. Эверт, командовавший Западным фронтом, преступно медлил, боясь неудачи, и даже под давлением не смог организовать нормальную операцию. Наступление его фронта быстро захлебнулось. На Северном фронте дела обстояли ещё хуже.
В-третьих, проблемы со снабжением и логистикой давали о себе знать. После сильного превентивного удара "снарядный голод" российской артиллерии обострился в разы. Расход ресурсов и боеприпасов русской армии в первые дни наступления на Буковинском направлении превышал запланированный в пять раз, а на Луцком так вообще в десять. Не хватало абсолютно всего: винтовок, патронов, гранат, медикаментов, тяглового скота.
Депеши и приказы поступали с фронтов и обратно с огромной задержкой и нередко перехватывались шпионами. Верховное командование же, запутавшись в противоречивых донесениях и видя бездарные действия Эверта, требовало от Брусилова постоянно менять главное направление удара, не позволяя Юго-Западному фронту скопить резервы на нужном участке.
В конечном счёте, все эти факторы разрушили изначальный план Брусилова. Он решил остановить свой выбор на укреплённом районе вокруг города Ковель, взятие которого позволяло вбить клин между германскими и австрийскими армиями и организовать прорыв на севере Галиции.
22 июня (5 июля), через двое суток после начала наступления Западного фронта, русские войска попытались прорваться к Ковелю. Однако время было упущено - пехоту ждали отборные германские подразделения с пулемётами и гранатомётами, сражавшиеся с такой храбростью, что её воспевал сам Брусилов. Началась "позиционная мясорубка" - та самая, которой "Генерал-прорыв" так боялся.
Через две недели кровопролитных боёв за каждый клочок земли Ставка прислала Брусилову подкрепление в виде Особой армии генерала Александра Безобразова. 15 (28 июля) 1916 г. русская армия вновь бросилась на штурм Ковеля - и вновь безрезультатно. Изменив своей стратегии, Брусилов как одержимый стал кидать на участок все свои резервы, оголяя соседние направления. Каледин делал всё, что мог, однако Ковель и не думал возвращаться в лоно Империи. Потери множились с каждым часом, боеприпасы заканчивались, а настрой русской армии, высокий в начале, ныне был хуже некуда.
Завершение прорыва.
К сентябрю фронт стабилизировался. Брусиловский прорыв остановился. Из-за грубых просчётов Ставки, бездействия Западного и Северного фронта, проблем со снабжением, несогласованности действий Петербурга и Союзников Брусиловский прорыв, который имел все шансы на грандиозный успех, не достиг поставленных задач и был наречён "проигранной победой". Русская армия, полностью выложившись, была истощена до предела и больше не могла проводить наступательные действия. Патриотические настроения, охватившие страну ранним летом, сошли на нет. Последний шанс царской России оказался упущен: Революция стала неизбежной.
Но сражение, пусть и завершившееся неудачно, оказало колоссальное влияние на дальнейший ход Первой Мировой войны. В нём австро-венгерская армия потеряла свыше 1 110 000 человек убитыми, ранеными, пропавшими без вести и пленными, германская - свыше 147 тыс., включая 20 тыс. взятых в плен. Было захвачено 581 орудие, почти 1 800 пуле- и 448 бомбомётов - в разы больше, чем в каком либо другом сражении на Восточном фронте. Потери же российской армии составили порядка 520 000 человек убитыми и ранеными. Чаша весов качнулась в сторону Антанты - и теперь уже навсегда.
Благодаря Брусиловскому прорыву Союзникам удалось выиграть два важнейших сражения на Западном фронте - битву на реке Сомме и битву за Верден. Франция была спасена. Видя успехи русской армии, в войну на стороне Антанты в августе 1916 года вступит Румыния.
После этого Австро-Венгрия попала в полную зависимость от Германии и оказалась обречена на раскол. Её вооружённые силы, перемолотые в крошево за лето, попросту перестали существовать. Захват 581 орудия был колоссальным ударом. Для сравнения, на начальном этапе наступления австро-венгерские войска имели около 1 300 лёгких и 545 тяжёлых орудий. Безвозвратно потерянная артиллерия составила более четверти от австрийского артиллерийского парка. Теперь Германии пришлось тянуть на себе сразу несколько фронтов разом. Это стало для неё концом.
Брусиловский прорыв стал вершиной военного искусства поздней Российской империи, и человек, в честь которого он был назван, по праву может считаться лучшим стратегом Первой Мировой, который на голову превзошёл таких авторитетов, как Дуглас Хейг, Фердинанд Фош или Джон Першинг, которые не придумали ничего лучше, чем гробить сотни тысяч жизней в окопной кровавой каше ради нескольких километров выжженной земли.
Судьба казака Каледина сложится трагически - он поддержит Белое движение, примкнёт к нему, но, не смирившись с гибелью Империи, застрелится в январе 1918 года. Брусилов же доживёт свой век удачно: его заслуги перед Отечеством будут замечены, а блестящий стратегический ум пригодится советскому правительству. Генерал станет учить красных офицеров военным премудростям, начнёт занимать важные посты в РККА, а в 1924 году даже будет введён в состав Реввоенсовета - единственным среди царских командующих фронтами.