Найти в Дзене
Радио Стриж

Жители Владивостока починили трещину на мосту дошираком и изолентой

Во Владивостоке местные жители устали ждать ремонта Рудневского моста и заделали трещины самостоятельно с помощью подручных и необычных средств — брикетов лапши «Доширак», изоленты и мешков с песком. О том, что может грозить таким инициативным гражданам, мы поговорили в нашем эфире во ВКонтакте и на Ютубе. Власти во Владивостоке признают проблему и обещают в ближайшее время заменить мешки с песком на что-то более «официальное», например, холодный асфальт. Но это всё равно временная мера. Полноценный ремонт обещают начать только в апреле, когда установится стабильная плюсовая температура. А вот полноценная реконструкции моста застряла на бюрократической стадии. Зачем люди берут инициативу в свои руки и почему для них это может стать незаконным, нам рассказал юрист Евгений Митрофанов. «Почему люди не ждут помощи от государства? Ответ здесь прост — от безысходности. Первое — это бюрократия и время. Процесс согласования ремонта, выделения бюджета, проведение тендера может занимать годы. Вт

Во Владивостоке местные жители устали ждать ремонта Рудневского моста и заделали трещины самостоятельно с помощью подручных и необычных средств — брикетов лапши «Доширак», изоленты и мешков с песком. О том, что может грозить таким инициативным гражданам, мы поговорили в нашем эфире во ВКонтакте и на Ютубе.

Власти во Владивостоке признают проблему и обещают в ближайшее время заменить мешки с песком на что-то более «официальное», например, холодный асфальт. Но это всё равно временная мера. Полноценный ремонт обещают начать только в апреле, когда установится стабильная плюсовая температура. А вот полноценная реконструкции моста застряла на бюрократической стадии.

Зачем люди берут инициативу в свои руки и почему для них это может стать незаконным, нам рассказал юрист Евгений Митрофанов.

Рудневский мост сейчас. Фото: VL.ru
Рудневский мост сейчас. Фото: VL.ru

«Почему люди не ждут помощи от государства? Ответ здесь прост — от безысходности. Первое — это бюрократия и время. Процесс согласования ремонта, выделения бюджета, проведение тендера может занимать годы. Второе — вопрос выживания. Людям нужно жить, работать, возить детей в школу сегодня, а не в 2030 году по плану развития региона. Когда скорая помощь не может проехать по размытой грунтовке к больному человеку, инстинкт самосохранения берёт верх над терпением», — говорит юрист.

Почему к таким людям приходит прокуратура? С точки зрения закона любая дорога, мост или дамба — это сложное инженерное сооружение, которое находится на муниципальной или госземле. Вмешательство в такую инфраструктуру без согласования расценивается государством как покушение на его собственность и монополию.

При этом с точки зрения закона требования прокуратуры обоснованы. Государство несёт ответственность за безопасность граждан. Самодельный мост строится без геологических изысканий, ГОСТов, документации и так далее.

«Существует риск катастрофы. Если по такому мосту поедет школьных автобус и он рухнет, или если самодельная дамба изменит русло реки и затопит соседнюю деревню, последствия будут трагическими. Морально ситуация выглядит несколько абсурдно: власть наказывает людей за то, что те сделали их же работу. Но с точки зрения закона и безопасности инфраструктуры закрывать глаза на самострой нельзя», — объясняет Евгений Митрофанов.

Таким активным людям чаще всего грозят административные штрафы по статьям о самоуправстве или за повреждение дорог — от нескольких сотен до нескольких тысяч рублей. Второе — снос за свой счёт, когда суд обязывает инициативных граждан демонтировать построенный объект и вернуть всё в исходное состояние. А если из-за самодельной постройки кто-то пострадает или погибнет, то гражданам грозит и уголовная ответственность.

Вот так неповоротливая бюрократическая машина, недостаток бюджетов и нетерпимость к инициативе снизу сталкивается с реальной жизнью, в которой людям просто хочется безопасно добраться до дома.

«Пока процедура взаимодействия властей и граждан не станет быстрой и прозрачной, этот парадокс никуда не исчезнет», — уверен юрист.