Представьте Испанию начала XX века: потеряны последние колонии (Куба, Пуэрто-Рико и Филиппины), нищают крестьяне-арендаторы, закрываются фабрики, так как отсутствует возможность экспортировать товары. Потеря колоний лишила многих рынков сбыта и каталонских предпринимателей.
Но, все же, Каталония оставалась наиболее развитой индустриальной провинцией Испании. Сюда стекались крестьяне в поисках работы, пусть и кабальной (на текстильных фабриках трудились по 70 часов в неделю).
Недовольство условиями труда приводило к забастовкам, одну из которых описывает Ильдефонсо Фальконес в своей проникновенной, жестокой, правдивой книге "Живописец душ", песне в прозе, посвященной модернизму и Барселоне:
"Покончить с безработицей, увеличить зарплату. Сократить непомерный рабочий день. Запретить детский труд. Светское образование. Продукты по доступным ценам… Тысячи требований гремели над цветочными рядами на Ла-Рамбла, там собиралась и ширилась толпа неимущих, люди стекались со всех сторон и яростно рукоплескали женщинам из рабочих".
Тяжкий труд контрастировал с жизнью тех, кто мог проводить вечера в опере, или неспешно гулять по Ла-Рамбла. Конные повозки и новенькие трамваи, трущобы и первые творения Гауди, богема, собиравшаяся в кафе "Четыре кота" , и чопорный прокатолический художественный кружок Сант-Люк...
Именно эту Барселону начала прошлого века можно увидеть на гениальных фотографиях Адольфа Маса, бесценных, поскольку многие свидетельства жизни того времени были уничтожены во время Гражданской войны:
В этой Барселоне, старинной и новой, одновременно солнечной и пасмурной, праздничной и нищей, встретились и подружились молодые люди, художники, объединившиеся в группу, позже названную кем-то из критиков "Шафрановой кликой" (Colla del Safrà).
Что их объединяло? Все они родились в семидесятые годы, происходили из небогатых, но имевших стабильный доход мелкобуржуазных семей. Семей верующих, католических, имевших огромное предубеждение к богеме. Какой тут Париж...
Не имея возможности изведать новые места, недовольные академическим подходом к обучению, они стали писать Барселону и ее окрестности, благо сюжетов хватало с лихвой: пустынные пляжи, огороды с капустой, колодцы, засуха, дымящиеся трубы, жалкие хижины и люди, которые их населяют, пустота, пограничье сельского и индустриального, "страдания без искупления", по словам журналиста Хосепа Пла.
Объединяла их и одна эстетическая особенность — насыщенность охряных, кадмиевых, шафрановых оттенков в композициях. Отсюда и название — "Шафрановая клика":
Исидре Нонелль и Рамон Пичот позже оставили Барселону на какое-то время, жили в Париже. Нонеллю пришлось особенно нелегко, он был из скромной семьи, которая не могла финансово помогать сыну. К тому же он неприкрыто поддерживал анархизм.
История зрелого творчества каждого из художников завораживающе интересна, но эта публикация о становлении того, кто, не покидая Каталонии, создал "ослепительный мир" (журнал "Авангард" от 1934 года), кто смог передать суть пейзажей своей страны через личные ощущения цвета и света, того, чья живопись заключается совсем не в точных линиях и достоверных оттенках.
Хоакин Мир родился 6 января 1873 года в Барселоне, в доме № 7 на улице Каррер-де-ла-Сьюта. Его отец, Игнасио Мир-и-Дюссоль, был владельцем галантерейной мастерской, в которой изготавливались пуговицы, пряжки, иглы, и прочие предметы для пошива одежды.
Мальчика отправили учиться в колледж Сан-Микель, но он не проявлял особого интереса к основным предметам. Хоакина занимало лишь рисование, настолько, что он неоднократно был жестоко наказан за то, что без конца изрисовывал свою парту.
Хоакину прочили будущее в отцовском галантерейном бизнесе, хоть и не мешали брать уроки живописи в свободное время.
С разрешения семьи он начал обучение в Частной художественной академии Луиса Гранера, где познакомился с Нонеллем и Суньером.
В 1893 году Мир поступил в Официальную школу изящных искусств Барселоны. Поступил — как просто и лаконично звучит. На деле же это означало пройти суровый вступительный экзамен, который заключался в том, чтобы нарисовать обнаженную мужскую модель с натуры. На выполнение задания отводилось тридцать дней.
Мир закончил работу за четыре дня, спонтанно, сосредоточившись на самом важном. В работе он оставил руки и ноги натурщика незавершенными, так как был на тот момент не очень хорошим рисовальщиком. Удивительно, но он был принят.
Эйфория длилась недолго, вскоре Миру наскучила школа и ее затворническая атмосфера. Он, в компании друзей, начал проводить много времени, зарисовывая городские и пригородные пейзажи Барселоны, и людей, их населяющих. Наступило время Колья дель Сафра.
В 1894 году группа участвовала в Генеральной выставке изящных искусств в Барселоне.
Мир представил картину "Солнце и тень", которую комиссия выставки приобрела за пятьсот песет, что в некотором смысле ознаменовало начало его признания как художника.
Композиция картины очень личная, прочувствованная, тень — это персонаж на переднем плане, с неопрятной бородой, грубыми башмаками, темным лицом, работяга, запечатленный в момент неуместного отдыха, кажущийся соринкой в глазу на фоне солнечного пейзажа:
В 1895 году Мир получил премию Экономического общества друзей Барселоны за картину "Летний лагерь":
Сюжет Мира вовсе не вымышленный. В 1893 году Общество организовало первые колонии детских летних лагерей в Каталонии.
Лагерей "для беспомощных детей", то есть детей бедняков, крестьян и рабочих. Подобные колонии позже начали появляться и в других провинциях Испании.
В 1896 году участники "Шафрановой клики" участвуют в III выставке изящных искусств и художественных промыслов в Барселоне. Они замечены и отмечены.
Раймон Казеллас, арт-критик каталонской живописи, пишет:
"Евангелие яркого света, кредо солнечного пароксизма - это то, что с определенной последовательностью исповедуют молодые энтузиасты, недавно пришедшие в жизнь искусства. Мир с великолепным "Садом священника", Нонелль с пейзажами Сан-Марти, ... Суньер с его сверкающим внутренним двориком, ... каждый стремится воспеть в пламенных строфах гимн света".
Мир получает медаль за представленные картины "Продавец апельсинов" и "Сад священника":
Творчеством "Шафрановой клики" восхищался юный Пикассо. С Нонеллем он делил мастерскую в Париже, а в Барселоне часто захаживал в "Четырех котов", где общался с прочими участниками группы. Пикассо сделал множество шаржей с Мира, один из который подписал "Тот, что с Солнцем":
Кульминация творчества Мира периода "Шафрановой клики" — полотно "Собор бедных".
Однажды художник попросил Антонио Гауди позволить изобразить строящийся Искупительный храм Святого семейства. Великий архитектор вежливо, но с некоторым безразличием согласился. Миру потребовалось время, чтобы придумать окончательную композицию, он сделал несколько пробных эскизов, часто обращался за советами к Антонио Кабе и Русиньолю.
Помимо несомненной художественной ценности, картина представляет интерес с исторической точки зрения, поскольку на ней изображен строящийся шедевр современной каталонской архитектуры.
А у зрителя вызывают искреннее участие персонажи — нищие, что просят милостыню, рабочие на строительной площадке. Картина — само свидетельство трудных времен, которые переживала Барселона.
Примечательно, что название картине художник дал, услышав замечание будущего епископа Вика, доктора Хосепа Торреса-и-Багеса, который, рассматривая ее в очках с толстыми линзами, сказал, что сцена похожа на собор бедных.
В 1899 году Мир безуспешно пытался получить стипендию Испанской академии изящных искусств Сан-Фернандо, дающую возможность учиться и работать в Риме.
После отказа, в конце того же года, художник, по приглашению Русиньоля, отправляется на Майорку.
Кажется, что это момент рождения совершенно иной личности, иного Мастера. Продолжу в следующей публикации.