Пролог: Четверть века тишины
Лондон, 2006 год. Город встретил Джона Уэттона привычным холодным дождем. Он стоял у окна своей квартиры, разглядывая мокрый асфальт и спешащих куда-то людей. В руке он сжимал письмо от Джеффа Даунса. Всего несколько строк: «Старина, нам нужно поговорить. Я знаю, где ты, и знаю, что ты еще можешь петь. Не дай этому умереть».
Уэттон усмехнулся. Двадцать пять лет прошло с тех пор, как они, четверо молодых богов прогрессив-рока — Уэттон, Даунс, Стив Хоу и Карл Палмер — собрались вместе, чтобы создать супергруппу, которая покорила мир. Их дебютный альбом Asia 1982 года разлетелся миллионными тиражами. А потом была череда обид, разногласий и распада. Хоу ушел, Палмер потерял интерес, а Уэттон... Уэттон просто перестал верить в чудеса .
Но письмо Даунса жгло пальцы. Джефф всегда был сердцем группы, тем, кто верил в судьбу. Джон набрал номер.
— Ты серьезно? — спросил он без предисловий.
— Более чем, — голос Даунса звучал спокойно, но в нем чувствовалась сталь. — Мы собираемся в Японии. Просто концерты. Просто сыграть старые вещи. Хоу согласен. Палмер — да. Не хватает только твоего баса и твоего голоса, Джон.
Уэттон молчал. Он думал о том, как в 90-е группу лихорадило, как состав менялся, как уходила магия . Но где-то глубоко внутри, в самом сердце, зазвучала та самая нота, с которой когда-то начиналась их эпопея.
— Я подумаю, — сказал он и повесил трубку.
Он не знал, что это решение станет началом самого опасного и прекрасного приключения в его жизни.
Глава 1: Тень хирургического скальпеля
Осень 2007 года. Студия Liscombe Park в Бакингемшире. Старинный особняк, переоборудованный в звукозаписывающую студию, гудел от электричества, которое создавали четыре гения, запертые в одном помещении . Джефф Даунс сидел за клавишными, перебирая арпеджио, Стив Хоу настраивал свою легендарную гитару Gibson ES-175, а Карл Палмер с хитрой улыбкой барабанил палочками по подушке дивана.
— Джон, ну где твоя хрестоматийная мощь? — крикнул Палмер из соседней комнаты. — Мы тут не колыбельную пишем!
Уэттон стоял перед микрофоном, готовясь записать вокальную партию для новой песни «Never Again». Эта вещь звучала как эхо их великого хита «Heat of the Moment», но в ней было что-то новое — зрелость и горечь . Он закрыл глаза, вдохнул... и тут же почувствовал острую боль в груди.
Микрофон упал на пол. Джон схватился за сердце и медленно осел на пол.
— Вызывайте... врача... — прохрипел он.
Студия превратилась в адреналиновый кошмар. Карл Палмер, привыкший к бешеным ритмам, метался между пультом и телефоном, Стив Хоу, обычно невозмутимый, трясущимися руками пытался расстегнуть ворот рубашки Джона. Приехавшая скорая забрала Уэттона прямо с сессии.
Диагноз был жестоким: срочная операция на открытом сердце. Турне по Америке и Англии, на которое уже были проданы билеты, отменили. Группа замерла в неопределенности .
Глава 2: Восхождение из пепла
Больничная палата. Белые стены, монотонный писк кардиомонитора. Джон Уэттон, пришедший в себя после наркоза, смотрел в потолок. Рядом сидел Джефф Даунс.
— Мы всё отменили, Джон. Не переживай.
— Я переживаю не о концертах, — голос Уэттона был слабым, но в глазах горел огонь. — Я переживаю о том, успел ли я сказать всё, что хотел. Эти песни... они были правдой. А теперь, когда я побывал там, за гранью... я понимаю, что они должны звучать иначе.
Даунс улыбнулся:
— Знаешь, что я подумал, когда ты упал? Я подумал: "Только не сейчас, только не с ним". А потом я вспомнил птицу Феникс. Мы ведь назвали альбом не просто так. Ты выкарабкаешься. Ты должен выкарабкаться, чтобы спеть эти песни по-настоящему.
Уэттон кивнул. Он вспомнил, как в 1997 году уже проходил через этот ужас, но сейчас всё было иначе. Сейчас у него была миссия.
Через три месяца, в начале 2008 года, Джон Уэттон, еще слабый, но полный решимости, вернулся в Liscombe Park. Когда он вошел в студию, его встретили аплодисментами.
— Ну что, Феникс, покажешь, на что ты способен? — Карл Палмер хлопнул его по плечу, но очень осторожно, боясь навредить.
— Я принес текст, — сказал Уэттон, кладя на пульт листок бумаги. — Называется «An Extraordinary Life» («Необыкновенная жизнь»). Это о том, что каждый миг может стать последним, и о том, как важно прожить его достойно.
Палмер прочитал и присвистнул:
— Это же гимн. Настоящий гимн.
Глава 3: Магия последнего дубля
Работа закипела с новой силой. Стив Хоу, который всегда был перфекционистом, доводил свои гитарные партии до совершенства, используя все мыслимые и немыслимые приемы — от кантри-переборов до авангардных соло . Даунс, словно алхимик, смешивал старые аналоговые синтезаторы с современными семплами. Палмер, чья барабанная установка напоминала артиллерийское орудие, задавал ритм, от которого вибрировали стены.
Особенно тяжело давалась инструментальная сюита «Sleeping Giant / No Way Back / Reprise». Это была восьмиминутная прогрессив-роковая эпопея, которая требовала идеальной сыгранности .
— Здесь мы должны звучать как единый организм, — командовал Даунс. — Стив, твое соло — это не просто гитара, это крик великана, который просыпается.
Хоу, закусив губу, играл раз за разом. Палмер срывал руки в кровь. Уэттон, несмотря на швы, которые еще не до конца зажили, на бас-гитаре выдавал такие глубокие и мощные линии, что казалось, само здание студии резонирует с ним.
Они работали сутками. Иногда спорили до хрипоты, иногда молчали часами, слушая только что записанный фрагмент. Однажды, глубокой ночью, когда за окнами студии выла вьюга, они записали финальный дубль «An Extraordinary Life». Уэттон пел так, как не пел никогда в жизни. Его голос, прошедший через горнило болезни и страха, обрел новую глубину.
Когда смолк последний аккорд, в студии повисла абсолютная тишина. Потом Карл Палмер отложил палочки и сказал:
— Джонни, мы сделали это. Мы записали лучший наш альбом со времен восьмидесятых.
Даже скептичный Стив Хоу, который редко кого хвалил, подошел к Уэттону и пожал руку:
— Ты был прав. Это стоило того. Это стоило всей этой боли и этого воскрешения .
Эпилог: Крылья над миром
11 апреля 2008 года. Лондон. Джон Уэттон стоял у витрины музыкального магазина. На витрине лежал новый альбом Asia — «Phoenix». Обложка, нарисованная Роджером Дином, изображала мифическую птицу, взмывающую в небо над фантастическим пейзажем .
Рядом остановился прохожий.
— О, новая Asia. Думаете, стоит брать? Я слышал, они оригинальным составом воссоединились. Уэттона, говорят, чуть сердце не подвело.
Уэттон улыбнулся:
— Берите, сэр. Это альбом, который мог не родиться. Но он родился. И поверьте, это настоящий Феникс.
Прохожий удивленно посмотрел на незнакомца и зашел в магазин. А Джон Уэттон поднял воротник пальто и пошел по улице, слушая, как из динамиков магазина доносится первый трек с альбома — «Never Again». Музыка звучала мощно, молодо, дерзко. Словно и не было этих двадцати пяти лет.
Позади осталась операция, страх, сомнения и боль. Впереди было мировое турне, аншлаги в Москве, Милане и Токио . Впереди была новая жизнь. Необыкновенная жизнь.