Наталья Николаевна была моей школьной учительницей по химии. Она не просто преподавала - она несла миссию и была из тех учителей, которые искренне верили, что их предмет - центр Вселенной.
- Химия нас кооормит, одевааает, обувааат! - тянула она каждый раз, пытаясь вбить знания в наши головы.
Она была женщиной тонкой душевной организации, из тех, кого может довести до нервного тика упавшая на пол ручка. Ей казалось, что мир сговорился, чтобы не дать ей вложить в наши пустые, как пробирки, головы великое знание.
Для меня же химия была территорией вечного тумана. В моей голове происходила странная путаница:
Протоны и нейтроны (те, что в атомах) отчаянно сражались с нейронами (теми, что в мозгу).
Нейроны не хотели принимать протоны. Они объявляли забастовку, как только я видела эти бесконечные плюсы и минусы зарядов.
Дома, над учебником, всё казалось ясным. Я выстраивала стройные ряды формул, сдавала тетради и чувствовала себя почти Менделеевым, которому вот-вот приснится великий сон. Но стоило Наталье Николаевне произнести мою фамилию и указать мне на доску - магия исчезала.
Доска была эшафотом. Я стояла, сжимая в пальцах пыльный мелок, и смотрела на черное поле, где должны были родиться уравнения. Но вместо них в голове крутилось только то самое «обувааат».
Наталья Николаевна сердилась. Её нервность превращалась в короткий росчерк в дневнике и жирная «двойка» смотрела на меня, как приговор.
Она ставила «2» за химию, а я в ответ ставила «двойку» ей - как человеку. Мы обе были несправедливы: она не видела моих стараний, а я не видела её страха не успеть отдать нам всё, что знала сама.
Прошли годы, мой старший сын тоже учился у нее и тоже слышал про химию, которая нас кормит обувает и одевает. Он тоже боялся ее до паники. Страх перед Натальей Николаевной передался по наследству, как цвет глаз.
Спустя 20 лет после окончания школы я увидела Наталью Николаевну на улице. Она шла мне навстречу, я ей кивнула и быстро посеменила дальше. Моей первой реакцией было - «исчезнуть». Сжаться до размеров атома, прикинуться ветошью или нырнуть в ближайший переулок. Но голос, выпестованный десятилетиями у школьной доски, настиг меня в спину.
- Ты чтоль?! - и моя девичья фамилия. Тон такой, будто я всё еще стою у доски с тем самым мелом, а в голове у меня вакуум.
Я с идиотской улыбкой повернулась. Она спросила как у меня дела. Я стояла с младшим сыном, мямлила что-то невнятное про жизнь, а сама смотрела на неё. Наталья Николаевна больше не спешила передать кому-то знания, которые никому не нужны были в полном объеме.
Она стояла твердо, как человек, который уже всё успел. Голос стал тише, но эта характерная певучесть никуда не делась. От её былой нервности осталась лишь привычка обводить плечом круг коротким, птичьим движением.
Глаза за стеклами очков на мгновение сузились, сканируя мою физиономию на предмет валентности и атомного веса. Она взглянула на мои туфли, сумку, на моё лицо, на котором время уже успело проставить свои «зачеты» и «незачеты».
Я немного знала её историю. Соседки когда-то шептались: родила поздно, муж «испарился», оставив её с двумя детьми. Не выдержал напряжения. Дочка - маленькая, болезненная. Не знаю что это было, но у дочки были какие-то врожденные проблемы с ножками. Учителя, ее коллеги, договаривались и поочередно носили ей смеси, молоко и продукты, пока у Натальи Николаевны дочка была совсем маленькая. Потом я видела свою учительницу всегда вместе с девочкой и заметила, что девочка сильно хромала. Вечный тандем и вечный бой: постоянные вытяжки, процедуры, массажи. Как-то вдруг маленькая девочка выросла . И вот я вижу ее одну уже много раз .
Для поддержания беседы я спросила о ее дочке.
Она рассказала мне, что когда у ее дочки остановился рост, к 18 годам ей можно было сделать операцию. Удлинить коротенькую ножку. Наталья Николаевна совершила чудо. Она подняла на уши город, нашла немалые деньги на операцию и реабилитацию, нашла хирургов. Ножку удлинили. Все прошло хорошо. Девочка поправилась, все самое страшное осталось позади. Маша расцвела. Только матери была известна цена этого цветения. Единственное, ей нельзя физические нагрузки. Наталья Николаевна хорошо подготовила девочку для поступления в институт по химии и биологии. Маша любила животных и хотела стать ветеринаром. Она хорошо сдала вступительные экзамены и поступила в ветеринарную академию в Харькове.
Девочка старалась и у нее всё получалось. Пришло время любить и быть любимой. Но любовь - это ведь тоже химия, причем взрывоопасная. На 2 курсе , где-то в социальных сетях она познакомилась с хорошим мальчиком из Белоруссии и на летних каникулах он пригласил ее в гости на недельку. Как Наталье Николаевне не хотелось отпускать дочку, но видя ее истерики, скрипя сердцем, отпустила.
Маша ближе познакомилась с мальчиком, влюбилась в него. Он, не долго думая, сделал ей предложение. Она не захотела возвращаться домой. Важность учебы и уговоры отошли на второй план. Маша бросила ветеринарную академию и осталась жить в Белоруссии. Любовь двух молодых людей дала свои плоды и Маша вскоре родила первенца.
Наталья Николаевна провела много бессонных ночей и не могла смириться, что дочка останется без образования. И тут началось то, что обычному человеку не понять. Она не могла допустить, чтобы её вложения - бессонные ночи, выбитые операции - пропали зря.
И в какой-то момент в начале учебного года, отпросившись в школе, Наталья Николаевна села на ночной поезд и поехала в Харьков. Целую ночь она пыталась понять что она будет делать в академии, как будет действовать и не могла решить это уравнение с несколькими неизвестными.
Приехав в академию, она изучила расписание группы её дочки, села на лавочку в коридоре, и наблюдала целый день за преподавателями и молодыми людьми, с которыми училась её дочка.
Постепенно Наталья Николаевна подружилась с несколькими ребятами. Кому-то пообещала сделать серию лабораторных работ по химии, писала курсовые за общажных лоботрясов, а они присылали ей конспекты лекций, заданий и литературу. Короче, на сессию Наталья Николаевна была подготовлена на 100 процентов и сама пришла сдавать зачёты и экзамены. Она была «студенткой-невидимкой». Профессора, наверное, догадывались, но кто рискнет спорить с женщиной, в глазах которой горит огонь такой мощности, что может испепелить . И преподаватели как-то шли на встречу и ставили зачёты, а на работе её подстраховывали и понимали. О подробностях история умалчивает, но в итоге сказано было, что Наталья Николаевна закончила образование бакалавра и была этому несказанно рада. Самое интересное, что Маше о том, что она за нее училась, она не говорила.
После рождения ребенка у Марии туман любви немного развеялся и, придя в себя, она трезво взглянула на суровую реальность. Ребенок постоянно требовал еды, игрушек и постоянного внимания. Муж всё время работал, а денег на все катастрофически не хватало. Трудно убирать постоянно в квартире, пылесоса нет. Маша попробовала найти работу. Решила хотя бы присмотреться и пошла на ферму. Потом она поделилась с мамой впечатлениями по телефону, что это были не те фермы, которые мы представляем: с грязными коровами, вонью и непосильным физическим трудом. В Белоруссии фермы оборудованы по последнему слову техники: с космической стерильностью, работают в специальной форме. Чтобы туда зайти, нужно сначала помыть ноги в специальном растворе. Маша была приятно удивлена и захотела там работать. Но дояркой работать она бы не смогла. Большая физическая нагрузка. А хорошие ветеринары были на вес золота и получали там хорошую зарплату. Но без диплома не берут.
Маша поделилась с мамой, что зря она не доучилась. Сейчас бы диплом ей очень пригодился.
Наталья Николаевна призналась, что она имеет этот диплом на руках и отдаст ей его, если только та согласится приехать в Украину и закончит магистратуру. А для начала нужно приехать и сдать экзамен для поступления в магистратуру. Маша загорелась. Приехала, сдала экзамены в магистратуру и даже поступила. Но потом не выдержала, вернулась к мужу и ребенку в Белоруссию и вскоре родила второго ребенка. Больше в Украину ехать она не хотела. Наталья Николаевна, снова недолго думая, совершила немыслимое: снова садилась на ночной поезд и курсировала между Артемовском и Харьковом, изучая азы ветеринарии.
Она получила диплом бакалавра. Потом - магистра. Она выучила ветеринарию, зная всё про телят и лекарства, пока её дочка в Белоруссии строила свою семью.
Дочка потом плакала и просила маму отдать ей диплом бакалавра.
-И что, -спросила я, - вы ей отдали диплом?
- Нет, - Наталья Николаевна прищурилась.
- Я сказала: «С тебя триста долларов».
Я опешила.
- Вы шутите? Собственной дочери?
- А почему нет? - резонно ответила она. - Я на дорогу сколько потратила? На проживание? А у меня на кухне ремонт тридцать лет не делался. Сын в Харькове живет, жену слушает, мать ему не интересна.
- Мам, я занят, - бросал Пашка раз в неделю. Этот голос был похож на сухой щелчок выключателя. Свет погас, сидите в темноте. Когда у Пашки в детстве болело ухо, у Натальи Николаевны болело всё — от макушки до пяток.
- Дочка в любви утонула. А я? Я отдала детям всю себя без остатка. Я отдала им душу: я перестала принадлежать себе.
Она строила их жизни, как строят величественный собор. Сама при этом была лесами — теми самыми невзрачными досками, по которым ходят строители. Без лесов собор не построишь, но когда здание готово, леса разбирают и увозят на свалку. Чтобы не портили вид.
И вот Наталья Николаевна уже с двумя дипломами поехала к дочери и внукам. Муж дочери вручил ей 300 долларов, а Наталья Николаевна - дочке дипломы. Но потом Наталья Николаевна пошла и купила им пылесос с этих денег. Самый лучший. Потому что нельзя матери двоих детей убирать вручную квартиру.
Маша пошла работать ветеринаром на ферму. Лечит коровок. Наталья Николаевна наслаждалась внуками. Она рассказывала мне про внуков с упоением и её лицо светилось. Она цитировала их смешные словечки, мило коверкая слова. И как они ее обнимали и слушали ее сказки! Вот она уже два раза ездила к детям, собирается ещё поехать . Скоро ремонт на кухне закончит. Я стояла и слушала ее с умилением.
Какая же она прекрасная, мудрая и необыкновенная женщина. Какая самоотверженность и любовь к детям! Тогда, в детстве, я не способна была оценить ее по достоинству.
Наталья Николаевна посмотрела на проплывающее мимо облако.
- Знаешь, - сказала она, - я раньше была слишком занята, чтобы заметить простую вещь: жизнь не укладывается в формулы. Я ставила тебе двойки, потому что боялась, что ты останешься «разутой» перед этой сложной жизнью. А ты просто строила свою систему элементов.
Оказалось, что она не была хуже или злее других. Ей было не все равно. Она просто хотела дать нам все, что она знала.
Химическая реакция была завершена. Мои школьные двойки давно не жгли мне душу. А Наталья Николаевна преподала мне еще один урок. Она была права. Химия действительно нас кормит, одевает и обувает. Она «обула» свою дочь - дала ей профессию. Она «одела» её в броню своего образования. Она «накормила» её будущим, которое та сама чуть не испортила. Только эта химия называется - безусловная материнская любовь. Вещество без цвета и запаха, способное вершить невероятное.
#Материнская любовь #психология отношений #жизненные истории #рассказы о жизни #самопожертвование #отношения матери и дочери, #отношения матери и детей #душевные истории #современная проза #Урок химии или пример материнской любви, которая «кормит, одевает и обувает #Приглашение в важное #воспитание детей #семейные ценности #житейская мудрость #урок жизни #школа #уроки химии #учитель #мать