Пришли люди с просьбой креститься. Обычная просьба – крестим, не отказываем. Просят, чтобы крестная крестилась вместе с ребенком, так как она некрещеная. Объясняем, что неправильно это, нельзя быть учителем, обучаясь вместе с учеником, и никто не нанимает репетитора, который будет изучать предмет вместе с учеником.
Объяснение вызвало недопонимание и длительный разговор.
– Главное же – в Бога верить, – говорит женщина, желающая стать крестной.
– С какой целью креститесь? – спрашиваю ее.
– Чтобы быть крестной.
– А почему не крестились раньше?
– Лично для меня это не особо важно.
– А сейчас креститесь зачем, если Вам это не надо?
– Ну, просто хочу быть крестной.
– Вы не совсем понимаете сути дела. Крещение – это своеобразный обет христианской жизни, открывающий нам дверь в мир православных таинств. Хочешь войти в общение со Христом, быть христианином и вести христианский образ жизни, то вникни в вопрос и крестись. Если тебе не нужен ни Христос, ни православная жизнь, никто и не навязывает – не крестись. Вы хотите дать Богу обет, заранее зная, что ничего не будете исполнять.
– Ради ребенка готова и обет дать.
– Давайте тогда Вас заодно и в монашество пострижем, – говорю ей. – Все равно Вы не будете жить ни по-христиански, ни тем более по-монашески.
– Но ведь в Бога верить можно и без Церкви. Бог всех любит. Он ко всем относится одинаково, – не уступала женщина.
– Ваше право – думать и верить, как Вам пожелается. Библейское же отношение к этим вопросам другое. Да, Бог любит всех, и Бог умер за всех. Но каждый из нас по-разному на это отзывается, по-разному к этой любви относится. В евангельском смысле отозваться на Божию любовь – это изменить свою жизнь по заповедям Христовым и войти в основанную Им Церковь. Ваш настрой этому не соответствует. Вы ни заповедей Евангелия не знаете, ни Церковь Вам не нужна. На словах в Бога верите, но в какого-то своего. Бог, Который описан в Библии и пребывает в Православной Церкви, Вам, как я понял, не интересен. Вы сами себе и религиозный учитель, и своим представлениям о Боге ученик. Как Богу спасать таких людей, закрывшихся от Его любви?
– Если так, как Вы говорите, то получается, что все неверующие в вашу Церковь веруют неправильно, не спасутся, в рай не попадут? – не сдавалась женщина.
– Право каждого выдумывать себе формы веры и фантазировать на темы, что Бог должен делать, а чего не должен, но знание, открытое нам в Священном Писании, говорит о том, что не всякий, говорящий «Господи! Господи!», войдет в Царство Небесное, но только исполняющий волю Божию (см.: Мф. 7: 21). Воля же Божия в том, чтобы все веровали в посланного им Иисуса Христа и спасались через «Церковь Бога живаго, столп и утверждение истины» (1 Тим. 3: 15).
– Наверное, половина человечества верит по-своему. Неужели Бог всех отвергнет?
– Думаю, что даже не половина, а подавляющее большинство. Никого Бог губить не хочет и всё сделал, чтобы люди спаслись. Но как эту большую часть возьмешь в рай, если они, как и Вы, всей своей жизнью, а некоторые и устами, а многие сознательной жизненной позицией Богу Евангелия говорят: «Уйди, Ты нам мешаешь, Ты нам не нужен». Вот Вы не поститесь, в храм не ходите, не молитесь.
– Как не молюсь? Я молюсь! – стала уверять меня женщина.
– Какие молитвы читаете?
– «Отче наш» и своими словами.
– А где Вы молитву «Отче наш» взяли?
– Бабушка научила.
– Бабушка Ваша не сама ее выдумала, а из Евангелия взяла. Эта молитва нам открыта Иисусом Христом, знание о Котором мы черпаем из Евангелия и соединение с Которым возможно получить только через Православную Церковь. Люди, которые решили одно брать из церковного учения, а другое считать лишним, не чада Церкви, а ее судьи, и хотя они порой и говорят молитвой «Отче наш» Богу: «Господи, Господи!», но милости Божией не сподобятся, потому что беззаконное делают.
Весь дальнейший диалог продолжался в попытке пояснить ей, что христианская вера вне церковности невозможна, и «кому Церковь не мать, тому и Бог не Отец», а она не могла смириться с моим утверждением, что она верит неправильно.
Нет, наверное, ни одной сферы человеческой деятельности, где бы люди так верили своим фантазиям, как в религиозной сфере. Взять ту же молитву. В церковном смысле «молюсь» означает как минимум чтение утренних и вечерних молитв. Да, протестанты нас обвиняют в том, что мы молимся «мертвыми словами», но это не более чем результат протестантской безграмотности и ангажированности. Всё, что подчинено правилу и системности, получает правильное развитие, а содержание православных молитв – это шедевры молитвенного творчества, перед лицом которых протестантские экспромты лишь бездарные потуги.
В Книге Бытия описан сюжет грехопадения, следствием которого явилась потеря самой главной для человека ценности – общения с Богом, Источником жизни, освящения, просвещения, очеловечения. Человек – словесное существо, и способность эта дана с единственной целью – разумно и осмысленно входить в общение с Богом, сподобляться невыразимых благ и выражать Богу свою благодарность. Мы утратили цельность дара. Свою словесность направили на мирское, земное, временное, тленное и пошлое. Бог стал чем-то абстрактным, далеким, неосязаемым и, казалось бы, ненужным. Это болезнь человечества, своеобразное безумие, как говорит псалом: «Рече безумен в сердце своем: "несть Бог"» (Пс. 13: 1).
Для Писания, для мира библейской традиции это очень серьезная болезнь человека. Она требует уврачевания, что невозможно только человеческим усилием. Какую бы молитву ни составил человек, в ней будет лишь человеческое, безблагодатное, страстное. Неслучайно для формирования молитвенного чувства в Ветхом Завете в качестве основы брались псалмы, в которых Божественная благодать облечена в человеческие слова. Читающий эти молитвенные гимны не только учился «богоприлично» выражать молитвенное чувство, но и на уровне духовного вкуса учился понимать Божественную благодать, живущую в псалмах и оживляющую сердце.
В новозаветную эпоху люди, стяжавшие Христову благодать, оставили нам молитвы, выражающие их живой опыт богообщения. Здесь дело не столько в витиеватых формах молитвенных слов, сколько в Духе Божием, причастном этим молитвам. Подлинная молитва возможна только из опыта подлинного богообщения. Идя по тропе этих молитв, мы быстрее приходим к тому же опыту, что и отцы.
Та же Христова благодать, воссиявшая в очищенных сердцах преподобных отцов, входит в сердце человека, изливающего свои молитвы Богу. Это можно назвать своеобразной суггестией в лучшем смысле этого слова, ибо Бог создал людей подобно переливающимся сосудам, почему апостол Павел и говорит: «Подражайте мне, как я Христу» (1 Кор. 4: 16). Подражать в опыте жизни, опыте веры, опыте молитвы. Да, апостол Павел уникален, но не уникален опыт его веры и богообщения, приобщаться к которому после смерти апостола Павла мы можем через людей, поживших, как апостол Павел.
Да, Богу приятны первые молитвенные порывы. Ему приятны и слова той женщины, которая хочет стать крестной, будучи некрещеной, ее первые молитвенные вздохи. Отцу и матери всегда приятно, когда малыш произносит первые слоги «га, гу, ги» – это очень радостно. Но если малыш подрастает, ему пора бы говорить, а он застыл на «га, гу, ги», то это уже трагедия, болезнь, остановка развития. Нужно, чтобы ребенок научился говорить сам, как и ходить. Ходунки – хорошая вещь, но со временем встает задача сделать их ненужными. Еще бо́льшая трагедия, если человек уверен, что «га, гу, ги» есть подлинная речь, а ходунки – это единственная форма хождения.
Без опыта церковной молитвы и всего молитвенного чина Православной Церкви искореженное грехом молитвенное чувство человека не способно уврачеваться. Оно останется искаженным, как у героя Христовой притчи о мытаре и фарисее. Фарисей тоже молился Богу и молился искренно (см.: Лк. 18: 10–14), но все его «благодарю», по слову преподобного Андрея Критского, есть не более чем «безумные глаголы».
В Книге Чисел описывается бунт против Моисея. Законные священники Корей, Дафан и Авирон возомнили, что они сами по себе община и их молитвы тоже Бог слышит. Они восстали против Моисея, отпав от единства веры. «И сказал Господь Моисею и Аарону, говоря: отделитесь от общества сего, и Я истреблю их во мгновение» (Чис. 16: 20–21). Огонь и земля поглотили бунтовщиков, хотя они были законными священниками. У них были и кадильницы, и священные облачения. Они читали те же молитвы, но отпадение от единства веры и благодати лишило их единства с Божиими обетованиями.
Да, мы читаем в Книге Деяний, что молился Богу сотник – римский язычник, и молитва его была приятна Богу (см.: Деян. 10: 1–6; 30–32). Но чтобы молитва его была не только приятной Богу, но и спасительной для самого сотника, ему потребовалось креститься и войти в русло христианской традиции. И апостол Петр его крестил.
Да, для того, чтобы вникнуть и вжиться в молитвенное правило, требуется труд. Но и прочитать Писание также требует труда. Подражать апостолу Павлу было, наверняка, нелегко. Без труда невозможно измениться к лучшему. Для уврачевания молитвенного чувства и вхождения в живой опыт богообщения нужен большой труд. Он охватывает годы. Но кто усерден, смирен и послушен, со временем понимает: «Иго Мое благо, и бремя Мое легко» (Мф. 11: 30).
Вот молитва из чина утреннего правила: «Боже, очисти мя, грешнаго, яко николиже сотворих благое пред Тобою; но избави мя от лукаваго, и да будет во мне воля Твоя; да неосужденно отверзу уста моя недостойная и восхвалю имя Твое святое, Отца, и Сына, и Святаго Духа…» Может ли душа, воспитанная вне библейской традиции, родить такие смиренные, красивые, обращенные к Богу слова? Нет, не может, просто не способна. Мы из себя рождаем только то, что в нас есть. А внутри – мистическая пустота. И чтобы эта пустота наполнилась благодатью, нам даются молитвы святых.
«От сна востав, полунощную песнь приношу Ти, Спасе, и припадая вопию Ти: не даждь ми уснути во греховней смерти, но ущедри мя, распныйся волею, и лежащаго ми в лености ускорив возстави, и спаси мя в предстоянии и молитве, и по сне нощнем возсияй мне день безгрешен, Христе Боже, и спаси мя».
Какие красивые, духоносные, богоприличные слова! И когда душа произносит эти слова, как свои, когда в них вживается, тогда оживает ее молитвенное чувство. В начале молитвенного делания мы идем тропой, проложенной отцами. Со временем человек становится способным сам ходить правильно «без ходунков» и вне опасности фарисеевых благодарений.
Преподобные и богоносные отцы, по молитвам которых мы молимся, пришли к чистой вере через эти молитвенные правила и чины молитвенного роста. Они многих ввели в святость. Бунтовать против них может только гордая и омраченная самомнением душа.
Много раз я общался с разного рода протестантами, был на их собраниях, полемизировал, вел Интернет-дискуссии. Мой ник «Fighter» хорошо знают на форумах адвентистов, пятидесятников и баптистов двухтысячных годов. На основе опыта зная, что такое православная молитва, и видя образ молитвы этих людей, я ясно отмечал для себя разницу между благодатным церковным молитвенным чином православия и жалкими экспромтами безблагодатного сектантского мира. Одно только начало «дорогой Господь…» чего стоит.
Если мы возьмем и вычленим в Библии все места, в которых описаны молящиеся люди, и их слова, мы увидим, как это совпадает с нашим укладом молитвенного слога.
«Ты, Господи, Сердцеведец всех» (Деян. 1: 24), – молились апостолы.
«Господи Боже Израилев! нет подобного Тебе Бога на небесах вверху и на земле внизу; Ты хранишь завет и милость к рабам Твоим, ходящим пред Тобою всем сердцем своим» (3 Цар. 8: 23). Чем не молитва из православного молитвослова, если не знать, что это молитва Соломона, произнесенная им три тысячи лет назад?
Слова православной молитвы – это не мертвые слова, это слова жизни и Духа, которые, если читаются неспешно и внимательно, постоянно и усердно, дают душе свет и жизнь. Вне этого могут быть только вычурные словесные потуги, самообман, обольщение. Вид благочестия, но без его силы. Пущенное на самотек молитвенное чувство ничего, кроме самомнения, не производит.
И если православная молитва приводит человека к угодному Богу смирению, то молящийся сам по себе в какой-то момент может почувствовать Бога должником перед собой, страшный пример чего мне однажды пришлось наблюдать.
Пригласили причастить умирающего человека. Мы пообщались и довольно тепло беседовали. Он рассказал, что хотя в храм никогда не ходил, в Бога верит, но сам научился молиться, правда, «своими словами». Всегда, куда выезжал, говорил: «Господи, будь со мной, как я с Тобой». Ну, думаю, хорошо, человек уже внутренне созрел, и Господь дает ему возможность перед смертью освятиться таинствами. Спрашиваю: «Причащаться будем?» Он ответил отказом. На мой вопрос о причине ответил: «Да, в моей жизни были грехи, но и у меня есть, что Богу сказать». Всякое я в жизни слышал, но такого ответа от человека, находящегося перед лицом смерти, представить не мог. До чего же страшное внутреннее помрачение! У него, проведшего бурную молодость и нецерковную жизнь, есть что сказать Богу! Аргументы у него, видимо, какие-то есть, которые он собирается Богу предъявить.
Вспоминая его слова, думаю, что человек к подобному состоянию души пришел не иначе, как на основе неправильного образа молитвы. Фарисей из притчи тоже почти на равных с Богом разговаривал: «Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди» (Лк. 18: 11).
Святитель Игнатий (Брянчанинов) говорил, что человеку свойственно давать сугубую цену своим малым делам. Не уравновешенные смирением «малые дела» наши начинают нам видеться одолжениями Богу, от которых незаметно рождается тонкое ощущение, что за «мои труды» Бог мне что-то должен. Созрев, оно принимает формы претензий, что-то вроде: «Да, я, может быть, но ведь и Ты…» Какое страшное омрачение…
Смирение – вот основа безопасного духовного роста. Душа, которая смиренно принимает молитвы святых отцов и подчиняется уставу Церкви, постепенно озаряется Божественным светом. Наше дело – землю пахать, а дождь и солнце – от Бога. Мы каждодневно, утром и вечером, вспахиваем поле нашего сердца словами молитв, как плугом, а утешить и озарить молящихся благодатью – это Божие, это от Бога. И Господь дает нам это в свое время.
Только в свете православного опыта молитвы становится понятен истинный смысл слов людей, которые говорят, что «они молятся Богу своими словами, что у них с Богом свои отношения». Горький самообман. В этом самообмане живет подавляющая часть этого мира.
Хотя Господь простирает руки ко всем, каждый к этому относится по-своему. Кто считает, что он умнее Церкви и что ему есть, что Богу сказать, остается во мраке своего внутреннего опустошения, лишая себя любви Отчей.
Подать записку о здравии и об упокоении
ВКонтакте / YouTube / Телеграм / RuTube/ МАХ
