9 Мая 2021 года. День Победы. Парад в Ростове-на-Дону в самом разгаре. Шествие Бессмертного полка людской лавой движется по улице Садовой. Идем и мы с портретами своих предков-героев, победителей фашизма в Великой Отечественной войне.
- Папа, папа, смотри, самолеты летят, – мой Андрюша с восхищением смотрит на небо и тычет в него пальцем.
- Это не просто самолеты, сынок, это элита и гордость нашей авиации – истребители СУ-30СМ. Такой самолет поднимается в воздух на пятнадцать километров и сверху видит своими точными приборами всё, что происходит в воздухе в радиусе 300 км. Он настоящий ястреб, властелин нашего неба. С ним не может сразиться ни один вражеский самолет.
- Ух ты, вот это да. А можно, папа, полетать на нем? – Андрюша задумался и посерьезнел.
- Как вырастешь, станешь крепким духом и сильным телом, то поступишь в летное училище. Туда берут самых лучших парней, умных и самых сильных, – ответил я, прижимая к себе голову своего смышлёного сына.
- Идем ровно, парни, вот показалась Ольгинская и Аксай, заходим на Ростов, летим прямо над Доном, красота! – старший лейтенант истребительной авиации штурман Андрей передал по рации. - Порадуем наших аксайцев и ростовчан, вот и мои близкие сейчас на нас смотрят.
Истребители СУ-30СМ на низкой высоте и на небольшой скорости аккуратно, в пятнадцати метрах друг от друга, клином неслись над Доном. Их бело-синие фюзеляжи с двойными хвостами гордо с характерным свистом рассекали воздух над мирным городом. В кабинах машин сидели за штурвалом самые опытные пилоты. Управлять таким сложным самолетом не просто, да и не каждый сумеет. В истребительной авиации перегрузки могут достигать шести «Ж». Самолет развивает скорость свыше 2100 км/ч, а максимальный потолок составляет 17300 м.
Придя после парада домой, Андрюша подошел ко мне и спросил:
- Папа, а у нас в роду были летчики?
- Да, сынок, один из твоих прадедов, Степан Пантелеевич Мороз, кубанский казак, уроженец станицы Новолеушковской, в Великую Отечественную войну служил в истребительной авиации.
- Папа, расскажи мне про него, пожалуйста, - Андрюша забрался ко мне на колени и приготовился слушать.
Шел август 1943 года. Степан Пантелеевич сидел на пеньке и смотрел на взлетную полосу, задумчиво потягивая папиросу. Он снял фуражку и вытер пот со лба. Летнее южное солнце, стоящее в зените, нестерпимо жгло голову.
Степан Мороз (1900 года рождения), кубанский казак прославленного запорожского рода, с детских лет мечтал о небе. Он делал самолетики из бумаги и, забравшись на высокую колокольню станичного храма, пускал их в полет, наблюдая, как далеко они полетят. Однажды самолетик Степки залетел на подворье станичного атамана. Старый казак Григорий Перебейнос запрягал своего коня, как вдруг мимо конской гривы пролетел бумажный самолетик, сделанный из газеты «Екатеринодарские ведомости». Он поднял его, посмотрел и улыбнулся сквозь свои седые усы. Через несколько минут Степка, запыхавшись, подбежал к калитке и виновато посмотрел на старого атамана.
- Григорий Иванович, простите, это я запустил самолетик с колокольни. Отец Алексей разрешил мне подниматься на колокольню и пускать самолетики, не ругайте меня Христа ради.
- Да ну шо ты, пидь сюда, казачонок, - ласково сказал атаман. – Ты любишь небо? Хочешь научиться летать?
Восторженные глаза Степана говорили сами за себя.
- А ты знаешь, что совсем недавно у нас на фронте появились эдакие диковинные большие птицы, которые называются самолетами. Они с большими крыльями, а спереди у них винт. Я видел, как такие машины у нас на фронте, в Галичине, пролетали мимо наших окопов на разведку в сторону австрияков. Сверху пилотам видно лучше, где враг засел и где у него пушки и пулеметные гнезда. Вот так вот, представляешь! – улыбнулся атаман, глядя на Степку, который затаив дыхание ловил каждое слово атамана.
- Я обязательно стану летчиком, когда вырасту, - выпалил казачонок, схватил самолетик и убежал.
Степан Пантелеевич докуривал папиросу. Ему вспомнилась родная Новолеушковка, свой хутор и высокая колокольня. После гражданской войны, в 1923 году, он поступил в летное училище в городе Козлов (ныне Мичуринск), которое закончил с отличием. Начал летать на первых самолетах Советской Армии.
Стал участником боев на Халхин-Голе, где за сбитые самолеты японцев был приставлен к званию Героя Советского Союза. Но почетный орден не получил.
К началу 1941 году ему, уже опытному летчику в звании капитана, шел сорок первый год. Он командовал полком истребителей, который базировался под Армавиром. Все шло складно у командира по службе, пока какая-то сволочь из родной станицы не донесла куда нужно, что старший брат Степана Семен Мороз в гражданской войне воевал за белых казаков и ушел потом с ними в эмиграцию. Разница в возрасте между братьями была больше двадцати лет, и Степан даже и не знал, что у него был старший брат. Родители молчали и хранили этот секрет в тайне. Степана Пантелеевича разжаловали в рядовые и отправили служить в летный штрафбат, где ему пришлось летать уже не на быстрых истребителях, а на планерах, которые летчики прозвали «одноразовым» самолетами, летавшими зачастую в одну сторону. Его задача как летчика состояла в том, чтобы на низкой высоте долететь до врага, скинуть несколько бомб и, если очень повезет, вернуться на свой аэродром. Шесть раз Степана сбивали немцы, и его самолет падал далеко за линией фронта. И шесть раз он приходил невредимым на свой аэродром. Немцы охотились за ним, но прирожденная казачья смекалка не раз выручала его и помогала выжить.
Летать за линию фронта приходилось Степану большей частью ночью, и он был одним из первых, кто освоил летную навигацию по приборам. Он учил этому и девушек-летчиц, которых немцы называли ночными ведьмами. Они подлетали незаметно под покровом ночи на своих У-2 и с точностью бросали бомбы даже в печные трубы, приводя фашистов в ужас.
За заслуги перед Родиной командование реабилитировало Степана Пантелеевича и вернуло его в свой родной полк, который уже стоял на Западной Украине. Степан стал начальником штаба полка, он годился в отцы командиру полка, молодому отважному летчику, который очень любил и уважал его. Так они и прослужили до конца войны. Степан Пантелеевич учил молодых летчиков летному искусству, и к концу войны они так поднаторели в этом деле, что лихо сбивали немецкие мессершмитты.
Я не заметил, как Андрюшка уже заснул у меня на коленях. В руке он сжимал дедов орден Красной Звезды. Я бережно поднял сына и положил в кровать, укрыв его одеялом.
- Пусть спит маленький воин, потомок своих славных предков-воинов, которые уже в Царствии Небесном молятся за него и помогают ему, - пронеслось у меня в голове.
13 декабря 2024 года. Архиерейская праздничная Божественная литургия в храме апостола Андрея Первозванного в Ростове-на-Дону подошла к концу. Мы проводили нашего владыку Артемия, епископа Таганрогского, который вот уже второй год подряд с радостью возглавил Божественную литургию в храме в престольный день. Владыка Артемий с особенным усердием молился за наших воинов, участников СВО, говорил теплые слова об их жертвенном служении и просил меня, как военного священника, передать им свое теплое архипастырское благословение.
После службы, как настоятель, приглашаю прихожан на праздничную трапезу.
- Григорий, ты в этот раз не варил уху на улице в казане, мы решили, чтобы ты на богослужении в престольный день спокойно помолился, – обращаюсь я к знатному повару Григорию, казаку из Аксая, который каждый год варит в двухсотлитровом казане уху из донской рыбы на нашем престольном празднике апостола Андрея.
- Батюшка, а можно со мной на трапезу пойдет летчик-офицер СВО. Он вчера въехал в мою машину в Аксае, так и познакомились, – смеется Григорий.
Я тоже рассмеялся и одобрительно кивнул: чего только не случается. Юмор Господа велик. Андрей стоял рядом с Гришей и улыбался чистой доброй улыбкой, из его глаз струился свет.
Днем раньше действительно он, опытный штурман, который на огромных скоростях все контролирует в небе, замешкался и въехал в стоячую машину Григория, который среди казаков Аксайского юрта отличался особой набожностью и любовью к церкви и богослужениям. Они не стали заполнять протокол ДТП и решили по-дружески на следующий день пойти в храм апостола Андрея Первозванного на престольный праздник.
Григорий меня познакомил с Андреем. Передо мной стоял боевой штурман истребительной авиации, участник СВО.
- Знаешь, Андрей, я просил у Бога, чтобы на моем пути встретился боевой офицер, по рассказам которого я мог бы написать очерк про наших героев-летчиков, которые контролируют небо в этой войне. Вас так мало, и вы, можно сказать, закрытая элита нашего воинства. Я понимаю, что познакомиться с летчиком-истребителем, – это настоящее чудо, – откровенно признался я.
Андрей опустил глаза и улыбнулся. Так состоялось наше знакомство. Апостол Андрей Первозванный в день своего рождения в жизнь вечную привел на наш приход летчика-истребителя, человека с большим сердцем и чистой душой. Моему удивлению и радости не было предела. Апостол преподнес мне долгожданный подарок от Господа нашего Иисуса Христа.
Штурман истребительной авиации стал приходить на службы в храм. Однажды, проходя с кадилом по храму в конце проскомидии, я увидел его улыбающиеся ясные глаза и пригласил помолиться в алтаре. Я благословил воина и отвел для него место в алтаре между царскими и дьяконскими вратами, где можно спокойно стоять и молиться. Летчик хорошо вписался в нашу алтарную братию и с ним было как-то особенно приятно молиться рядом. Настало время входа с Евангелием. Старший алтарник деловито распределял, кто какую свечку несет и кто куда становится. – А почему бы и Андрею не поучаствовать в процессии входа с Евангелием, - подумал я. Отдал распоряжение - и вот уже штурман стоит со свечой на горнем месте.
- Куда рулить, отец Александр, расскажите путь «рулежки», - улыбаясь сказал летчик, - как задача поставлена, так она и выполняется.
Я поднял Евангелие, приготовясь ко входу. Старший алтарник Сергей быстро рассказал штурману куда и как идти. Алтарная братия чинно вышла на солею.
- Премудрость прости, - захожу я в алтарь, кладу Евангелие на престол, разворачиваюсь лицом к иконостасу, целую иконы Спасителя и Богородицы, благословляю молящихся и захожу обратно в алтарь.
Наши юные шестилетние курсанты-летуны во главе с моим сынишкой после входа быстро поставили подсвечники на место и ринулись из алтаря на улицу продолжать свои сражения.
- Папа, мы к Херувимской вернемся, опять со свечками пойдем, - бросил мой Андрюшка, закрывая за собой дьяконскую дверь. Слава Богу, выучил, что есть Херувимская, уже неплохо, подумал я, произнося ектенью.
После Божественной литургии мы стояли в алтаре вместе с Андреем и старшим алтарником Сергеем. Летчик за одну службу поразил нас своим умом и сообразительностью. Он делал все вовремя, чинно, как будто служил в алтаре с детства.
- Отец Александр, у вас практически все, как у нас на аэродроме. Вы – командир эскадрильи, старший алтарник – штурман эскадрильи, остальные – пилоты-летуны, – произнес Андрей. Сергей даже в росте прибавил на полголовы от удовольствия. - Мы перед полетами всегда по инструкции проводим тренаж.
На языке авиаторов это означает проговорить все то, что будешь делать в полете, какие приборы в какой последовательности включать и рассказывать маршрут полета.
Сергей одобрительно кивнул.
- Вот теперь, отец Александр, перед каждой службой будем проводить тренаж для всех алтарников, потому что зачастую эти горе-летуны тупят и не могут за несколько лет службы в алтаре запомнить «рулежку» и всю последовательность действий, – эмоционально выпалил Сергей.
Штурману алтарной эскадрильи особенно понравилось делать разбор полетов после литургии с последующими взысканиями для некоторых.
- А еще, - добавил Андрей, - особо «одаренные» пилоты за свои косяки во время полета могут удаляться начальством из таблицы полетов.
- Предлагаю вмонтировать в моем аналое кнопку принудительного катапультирования в плотные слои атмосферы нерадивых ленивых пилотов для их дальнейшего исправления, - со знанием летного дела добавил я к своему нескрываемому удовольствию.
В нашем алтарном братстве воцарилась идеальная дисциплина, как на аэродроме истребительной авиации. Андрей получил ответственную должность замполита по работе с личным составом. Как нам его не хватало, - подумал я.
2020 год. Штурман истребительной авиации Андрей приобретал опыт и необходимый налет часов. Он часто летал в своем полку, решая разные задачи и участвуя в учениях, таких, как на границе с Грузией, где приходилось летать бок о бок с самолетами НАТО.
Все как у всех в истребительной авиации, да только сердце у всех разное. Высоко в небе за облаками Андрей вдруг ощутил бытие Бога в своей жизни. Ему благодатью Божией стало явно, что все эти годы он жил лишь благодаря тому, что Господь нес его на Своих руках. С этим осознанным чувством Бога в своем сердце штурман продолжал летать как обычный офицер, ничем не отличаясь от других, может, правда, выделяясь своей доброй улыбкой, тихим нравом и сердечным отношением к боевому товарищу, за что сослуживцы его особенно любили и уважали.
Однажды ему и командиру-летчику, их боевой двойке, предстоял совершенно дежурный полет: перегнать их боевую Сушку (Су-30СМ) из аэропорта Миллерово в Крымск, где так же, как и в Миллерово базировался их полк истребительной авиации, защищающий наше чистое небо на южных границах.
Кто знает карту Юга России, тот понимает, что между Милллерово (Ростовская область) и Крымском (Краснодарский край) почти 500 км. На машине – целый день пути, только не для истребительной авиации, летчикам которой больше времени забирает подготовка к полету, чем сам полет. Через полчаса после вылета из Миллерово летчики приземлились на крымской взлетке. Проехали по рулежке, открыли фонарь и пошли дышать свежим октябрьским чистым горным воздухом, между делом получая следующие указания к полету.
Вечер в Крымске был потрясающим. Воздух звенел от своей прозрачности. Мягкое осеннее кубанское солнце заходило за горизонт, освящая красным светом местные сопки и виноградники на них, на которых еще оставался виноград для приготовления так называемого Айс-вайн, увяленного винограда, из которого делалось элитное красное и белое вино. Аромат гор, степи и виноградников разливался по крымской долине. Летчики, держа в руках свои шлемы и планшеты, мирно сидели на баках с горючим и наблюдали за закатом теперь уже с земли. Вдруг солнце зашло за тучку на горизонте и из тучи полились снопы лучей, как на флаге Воздушно-космических сил России.
- Вот красота так красота, - восхитился Андрей, - редкое явление, хороший знак, - подумал он.
Предстоял полет обратно в Миллерово. Борттехники проверили исправность оборудования самолета. Дали добро на вылет. Метеоролог по инструкции ставил значки на карте, показывающие состояние погоды.
- Вот это да, сейчас в степи на Дону пыльная буря, впервые за свои двадцать лет службы ставлю значок «пыльная буря», - заявил офицер-метеоролог.
- Подумаешь, пыльная буря, у нас же навигационные приборы есть, самолет сделан по последним стандартам авиатехники, сядем на любом аэродроме хоть вслепую, - пронеслось в голове штурмана.
- От винта!
Летчики закрыли кабину, верх которой на летном жаргоне называется фонарем, вырулили на взлетку, двигатели мощно взревели, самолет быстро пробежал по взлетке и резко взвился в воздух. Это вам не на пассажирском лайнере, когда люди падают в обморок от резкого набора высоты, на истребительном самолете тебя всего вдавливает в кресло, физиономию плющит от перегрузок, и глаза становятся как у китайца. Перегрузки 6 «Ж» это немногим меньше, чем у космонавтов.
Андрей, как штурман, смотрел за курсом и за навигационными приборами. Все шло в штатном режиме — на автомате. Военлеты мирно рассказывали анекдоты друг другу. Полет проходил уже ночью, и, как позже выяснилось, в результате некоторых событий в эту ночь полеты истребительной авиации были запрещены.
- А вот наш борт про этот запрет не знал, и вышестоящие командиры добро на полет дали. А летчикам что нужно, можно лететь, значит летим, в любое время дня или ночи.
Пролетая над Краснодаром, всегда замечали большое зарево над станицей Пластуновской. Большое свечение шло от земли каждую ночь. Дело в том, что там располагался крупный тепличный комплекс торговой сети «Магнит». А рядом с ним находился женский монастырь иконы Божией Матери «Всецарица», где непрестанно шла молитва за «плавающих, путешествующих», я бы еще добавил в ектенью - «летящих на воздусе».
- Вот мы уже над Кущевкой, Андрей. Ростов близко, скоро пойдем на снижение и мы дома. Пойдем отдохнем сегодня. Выпьем по стопочке «Послеполетного», ведь завтра суббота, - пошутил летчик.
Как вдруг потухло все навигационное оборудование, раздался голос бортового компьютера: «Отказ навигационного оборудования». Эта же строчка смертельным приговором пробежала по компьютеру - и все. Работали лишь приборы, показывавшие высоту и скорость. Полная темнота в кабине и вокруг. Ночь, облачность, ориентиров практически нет. Холод пробежал по спинам летчика и штурмана. Каждый из них, согласно инструкциям, понимал, что теперь действуем «особняком», то есть руководствуемся инструкцией «что делать в особых случаях», все, как учили. Чаще всего такой сбой в полете в лучшем случае заканчивается катапультированием пилотов и потерей борта.
Андрей, как любой живой человек, почувствовал, что такое паника, но не поддался ей. Он обратился к Богу самой сильной в его жизни молитвой. Штурман понимал, что только Он, любящий его Господь, может помочь ему.
- Господи помоги нам, - вырвалось стоном из души Андрея. В глазах пронеслась вся его жизнь: отец и мать, любящая бабушка, родная донская степь, рыбалка, друзья и самолеты – его мечта детства. Погибнуть на посту – честь для любого офицера, но лучше в бою, чем от неисправности приборов.
Перекрестившись, Андрей почувствовал в разуме и сердце спокойствие и ясность мысли. Он доверился Богу, и Вседержитель взял на себя управление самолетом. Летчик и штурман понимали, что должны быстро принять решение что делать дальше. Они немедленно предприняли все, что требовалось по инструкции в этом случае: дали сигнал бедствия (единый как для гражданских, так и боевых бортов), попробовали перезапустить систему, которая все же не заработала. Прошло время, а это значит горючее в баках стремительно сгорало. Солярки в баках было только на указанное расстояние и все. Диспетчер с земли дал добро на посадку на любом аэродроме:
- Хотите садитесь в Ростове, хотите в Зернограде.
А как же мы сядем, на земле ночь и пыльная буря - и ничего не видно. Без приборов нам можно прилететь только в какой-нибудь ночной клуб в центре Ростова. Вот мы попали, - думал штурман, как вдруг в его голову пришла блестящая мысль от Господа.
- Командир, разворачивай борт, летим обратно в Крымск. Будем пытаться сесть там. В Крымске хорошая видимость, горючего как раз хватит. Главное: нам надо выйти на этот светящийся объект перед Краснодаром, а там по прямой как раз до аэродрома дотянем. Видишь: внизу свет, мы правильно идем.
- Ты уверен, Андрей? – летчик уже тоже пришел в себя, однако его руки по-иному сжимали штурвал, и перчатки были влажные от пота.
- Да, не сомневайся, я запомнил этот объект. Буду ехать на машине потом, узнаю, что там светится, - произнес Андрей уверенным штурманским голосом. Гораздо позже он узнал, что их спасла Божья Матерь и молитва сестер-монахинь, творивших молитву за всех и вся в эту темную осеннюю ночь. Монахини мучились от света теплиц, и их подвиг непрестанной молитвы был еще более тяжел, чем в других монастырях. Но у Бога – все соработники. И яркий нестерпимый свет от теплиц, и молитва монахинь спасли в ту ночь двух настоящих офицеров, попавших в самую что ни на есть экстремальную ситуацию, которая была пострашнее, чем на войне, когда в твой самолет натовцы пустили пару ракет «земля-воздух». От них уйти можно на всех скоростях, маневрируя в плоскостях, а вот без приборов, как пальцем в небо, далеко не улетишь.
Андрей попробовал последнее средство и попытался загрузить программу, которая показывала курс самолета. Обычно она долго загружалась, а в этот раз быстро появилась на бортовом компьютере.
– Слава Богу, - штурман выдохнул и сообщил летчику, что теперь курс самолета отображается на бортовом.
Пролетели Краснодар, и вот уже виднеется Крымск, железнодорожная развязка и родной аэропорт. В эскадрилье все знали о ЧП борта. Бывшие в небе самолеты быстро вернулись на базу, и все - от борттехника до командира полка - молча, закусив губу, ждали слепой посадки их товарищей.
- Прости нас, Господи, - командир эскадрильи, только что вернувшийся из боевой командировки в Сирии, сидел у радара и смотрел не отрываясь на точку на экране.
– Там же мои самые близкие, Господи, спаси их, они опытные пилоты, они должны справиться. - Полковник сжимал кулаки и смотрел на икону Божьей Матери, висевшую в углу диспетчерской. Желваки ходили по его красивому сильному лицу, выдавая бурю эмоций в душе.
Весь аэродром затаил дыхание, все прожектора были включены, взлетка светилась, как новогодняя гирлянда.
- Только садитесь, родненькие, не промахнитесь пожалуйста, – диспетчер передавал борту по рации.
- Командир, видишь взлетку, давай, с Богом! – Штурман передавал летчику высоту и скорость самолета, других привычных показателей у него не было.
Самолет вышел на торец взлетки и чиркнул шасси. Двигатели заревели, стопоры включились. Борт остановился, Штурман и летчик перекрестились и выпустили дух.
На взлетке их встречали товарищи, восхищенно всматриваясь в мужественные лица. Командир долго обнимал их, и его молчание было красноречивее многих слов.
Как обычно, в таких случаях летчики писали объяснительную в зоне высотного снаряжения (ЗВС), в которой излагали все подробности полета. В углу помещения Андрей увидел икону Иисуса Христа, которую ранее не замечал. Он перекрестился и начал от всего сердца благодарить Господа за то, что помог им выбраться из тяжелейшей ситуации. В глазах штурмана проступили слезы, они катились по его щекам. Это были слезы любви и счастья от осознания того, что Бог простил их, поднял и снова вынес на Своих руках.
24 февраля 2022 года штурман истребительной авиации Андрей сидел у экрана и слушал Обращение президента страны о проведении Специальной военной операции.
Владимир Владимирович Путин объявил о начале СВО на Украине в ответ на обращение руководителей республик Донбасса о помощи. Президент подчеркивал, что цель спецоперации состоит в «защите людей, которые на протяжении восьми лет подвергаются издевательствам, геноциду со стороны киевского режима». Президент говорил о расширении НАТО на востоке и о потенциальных угрозах нашему народу от Североатлантического военного альянса.
- Началась война, которую мы все ожидали и предчувствовали. Теперь мы открываем новую страницу истории нашей страны, - подумал летчик.
Президент продолжал вещать народу:
- Мы хорошо знаем из истории, как в 40-м году и в начале 41-го года прошлого века Советский Союз всячески стремился предотвратить или хотя бы оттянуть начало войны… В результате страна оказалась не готова к тому, чтобы в полную силу встретить нашествие нацистской Германии, которая без объявления войны напала на нашу Родину 22 июня 1941 года. Врага удалось остановить, но колоссальной ценой. Попытка ублажить агрессора в преддверии Великой Отечественной войны оказалась ошибкой, которая стоила дорого нашему народу… Второй раз мы такой ошибки не допустим, не имеем права. – Повысив голос, произнес президент.
В течении всего дня 24 февраля все летчики находились на аэродроме в Миллерово на боевом дежурстве. Сменяя друг друга каждые два часа, они сидели в своих стальных птицах, ожидая в любую минуту приказа вылететь на боевое задание. Сушки стояли обвешанные ракетами, готовые защитить наше небо. Для военлетов начиналась боевая работа, та, к которой их готовили уже много лет.
В свободное от дежурства время авиаторы сидели у экранов радара вместе с диспетчерами и смотрели на происходящее в небе. Все молчали. Молчание было тяжелым. Никто не мог знать, что принесет нам эта война.
Молчал и командир эскадрильи. Его боевой опыт, приобретенный им в Сирийской операции, говорил ему, что война будет тяжелой.
- Как в Сирии, так и здесь, на Родине, мы имеем дело с коллективным Западом, который хорошо подготовился к войне. Готовы ли мы так же, как они? - проносилось в уме полковника авиации. – Во всяком случае, мы выполним все боевые задачи, которые нам будут поставлены. Мои ребята хорошо подготовлены и очень мотивированны, а это главное, - размышлял командир, глядя на таблицу полетов, где были записаны все летчики эскадрильи, его сослуживцы, каждый из которых жил в его сердце как брат и односум.
Односумами среди казаков назывались боевые товарищи, которые воевали вместе и делили все поровну между собой. Где атаман был лишь предводителем и не более, был одним из простых казаков. Полковник хорошо знал историю своего славного казачьего рода. Его прадед был атаманом в Терском казачьем войске. Терцы надежно защищали Кавказ и Закавказье от любых поползновений врагов в Российской империи. Отличались удалью и дерзостью в бою.
Таков был и командующий эскадрильей. Настоящий отец-командир и боевой товарищ всем своим военлетам. Он берег своих подчиненных и переживал за каждого, зная о человеке все, вплоть до его семейного положения.
- Наша первостепенная задача – защитить аэродром в первые дни войны. Противник знал о наших приготовлениях к войне, и стянул значительные силы к нашей границе, - произнес командир на собрании летчиков полка. – Мы находимся в непосредственной близости к украинской границе, и у нас совсем нет буферной зоны, - сказал полковник и нахмурился. – Будьте постоянно начеку. Теперь мы с вами надолго в режиме полной боевой готовности.
Андрей отсыпался в военном городке после двух бессонных суток боевого дежурства. Вечером ему позвонил сослуживец и сказал, чтобы он приезжал на аэродром. Андрей понимал головой, что надо ехать на аэродром, но сильное и непонятное ему чувство удерживало его от поездки. Через пять минут этот же офицер перезвонил ему и сказал, чтобы не приезжал, так как спальных мест в казарме не было. Хотя фактически, как потом оказалось, они были в наличии.
Утром штурман ехал в машине на аэродром, как вдруг услышал сильнейший прилет. На взлетке прогремел взрыв. Ракета «Точка У», пущенная противником, достигла своей цели и поразила нашу эскадрилью 25 февраля в 6.47. Случилось возгорание одной «сушки», которая стояла обвешанная ракетами. Шесть стоящих рядом вертолетов разметало осколками и взрывной волной.
Но не об этом думал командир. При звуке взрыва у него оборвалось сердце. Он молниеносно прыгнул в уазик и полетел к месту прилета. Там находилось здание, где в то время были летчики. Его стены не представляли собой надежного укрытия. Полковник на предельной скорости ехал и молился. В его пульсирующем сознании была лишь мольба ко Господу, чтобы все летчики были целы.
Прилет «Точки У» наделал беды в полку. Трое летчиков получили ранения, два из них смертельные. Они ушли в небеса прямо на руках у командира, который ничем не мог помочь им в эту минуту. Подбадривая раненых, полковник смотрел на них: они улыбались и тихо уходили ко Христу. Воин живет вечно. Погибли от осколочных ранений и двое летчиков из соседнего вертолетного полка.
Командир молниеносно отдал приказ подняться всем летчикам в небо и улететь на дальние аэродромы. Еще пару прилетов «Точки У» - и от аэродрома ничего бы не осталось. В результате разрыва ракеты загорелся самолет с полным боекомплектом. Однако ракеты не сдетонировали, а так и остались висеть прикрепленными к обгоревшим крыльям стальной птицы.
Полковник и Андрей с небольшим составом техников остались охранять аэродром. Им выдали оружие: АК-47, да гранатометы без боеприпасов, которые к тому времени не успели привезти.
Андрей сидел и дергал затвором калаша.
- Знаешь, командир, а ведь я должен был быть там, куда прилетела ракета. Это была моя смена. Мой сменщик погиб там вместо меня. – Слеза упала со щеки штурмана. - Царство небесное нашим погибшим братья. Это наши первые боевые потери.
Прилет ракеты с территории противника подтвердил самые худшие ожидания командира эскадрильи. В первые дни войны не сработало ПВО и система «Панцирь». А может быть, не успела сработать, так как время подлета ракеты было минимальным. Враг уничтожил половину вертолетного полка, который стоял вместе с истребительной авиацией. Вертолетчики прикрывали наши войска, которые массово заходили на территорию противника в эти дни. Как потом оказалось, в этот день наша колонна бронетехники и живой силы, оставшаяся без прикрытия с воздуха, была уничтожена противником.
- Первый, первый, к вашему аэродрому движется танковая колонна ВСУ. – разрывалась рация командира.
- Ну что, товарищ полковник, пришло наше с вами время умереть за Родину. Андрей посмотрел на командира и улыбнулся своей чистой детской улыбкой.
Командующий полком почернел, как туча. Он не боялся смерти. Его задача была сохранить эскадрилью, без которой ведение войны было бы бессмысленно. Потеря преимущества в воздухе грозила российской армии большими потерями, как уже случилось в результате поражения вертолетов.
Что будем делать, штурман? – полковник внимательно посмотрел на своего верного помощника.
- Так как все наши самолеты перелетели на дальние аэродромы, будем просить бомберов из Морозовска, чтобы слетали на своих СУ-34 в сторону танковой колонны. Даже если не остановят ее, то хоть известят нас о том, где находится сейчас колонна.
- Молодец авиатор, голова! – Полковник по рации незамедлительно передал просьбу коллегам в аэродроме Морозовска.
Сушки ночью полетели за ленту. Они действительно увидели танковую колонну. Но она уже не продвигалась. Одно из наших мотострелковых подразделение каким-то чудом оказалось в месте движения вражеской колонны и остановило ее ход, подорвав множество машин противника. Аэродром с Божьей помощью был спасен. Шел третий день специальной военной операции на Украине.