Найти в Дзене
Вопрос? = Ответ!

Почему мы смеемся, читая рассказы Чехова?

Казалось бы, прошло больше века, мир перевернулся с ног на голову, а мы всё так же открываем потертый том и расплываемся в улыбке. Удивительное дело! Ведь Антон Павлович не писал анекдотов в чистом виде, он не пытался нас рассмешить любой ценой, как современные стендаперы. Так в чем же секрет? Почему мы смеемся, читая рассказы Чехова, хотя порой за этим смехом проглядывают довольно грустные вещи? Начнем с того, что Чехов — настоящий бог нюансов. Он подмечает такие мелочи, которые мы в суете будней просто пропускаем. Помните, как чиновник Червяков в «Смерти чиновника» так испугался своего чиха, что буквально извел себя до смерти? Ну не абсурд ли? Эх, если бы всё было так просто. Смех здесь рождается из несоответствия ничтожного повода и колоссальных усилий, которые герой тратит на его решение. Глядя на этих персонажей, мы узнаём... нет, не соседа, а прежде всего самих себя. Кто из нас не строил из себя важную персону, как «Тонкий» перед «Толстым», пока не выяснялось, что чины-то разные?
Оглавление

Казалось бы, прошло больше века, мир перевернулся с ног на голову, а мы всё так же открываем потертый том и расплываемся в улыбке. Удивительное дело! Ведь Антон Павлович не писал анекдотов в чистом виде, он не пытался нас рассмешить любой ценой, как современные стендаперы. Так в чем же секрет? Почему мы смеемся, читая рассказы Чехова, хотя порой за этим смехом проглядывают довольно грустные вещи?

Мастерство детали и «футлярная» жизнь

Начнем с того, что Чехов — настоящий бог нюансов. Он подмечает такие мелочи, которые мы в суете будней просто пропускаем. Помните, как чиновник Червяков в «Смерти чиновника» так испугался своего чиха, что буквально извел себя до смерти? Ну не абсурд ли? Эх, если бы всё было так просто. Смех здесь рождается из несоответствия ничтожного повода и колоссальных усилий, которые герой тратит на его решение.

Глядя на этих персонажей, мы узнаём... нет, не соседа, а прежде всего самих себя. Кто из нас не строил из себя важную персону, как «Тонкий» перед «Толстым», пока не выяснялось, что чины-то разные? Вот это узнавание и вызывает искренний, иногда немного нервный хохот. Чехов как будто подставляет нам зеркало, но делает это так деликатно, с такой едкой, но доброй иронией, что обижаться просто не получается.

Почему мы смеемся, читая рассказы Чехова и сегодня?

Наверное, потому, что человеческая натура — штука крайне консервативная. Поменялись декорации, вместо карет теперь электросамокаты, а вместо сюртуков — оверсайз-худи, но типажи-то остались прежними! Тщеславие, глупость, желание выслужиться, нелепая робость перед начальством — всё это вечно.

Чеховский юмор — это не удар наотмашь, а тонкая щекотка. Он использует разговорный язык, короткие, рубленые фразы, которые бьют точно в цель. «Лошадиная фамилия» — ну ведь классика! Читаешь и буквально чувствуешь это мучительное напряжение героя, пытающегося вспомнить забытое слово. И вот это забавное косноязычие, использование неуместных канцеляризмов в обычной жизни создают тот самый комический эффект, который не подвластен времени.

Смех сквозь невидимые миру слезы

Знаете, бывает такой смех, когда после него хочется немножко помолчать. Задумываясь над вопросом, почему мы смеемся, читая рассказы Чехова, понимаешь: он любил своих героев. Даже самых бестолковых и нелепых. Он не вставал в позу проповедника, не читал моралей. Он просто показывал жизнь как она есть — нелепую, странную и местами очень смешную.

В общем, Чехов — это про нас. Про наши маленькие слабости и большие нелепости. Пока мы способны смеяться над чеховскими персонажами, мы сохраняем критический взгляд на мир и, что важнее, на самих себя. А это, согласитесь, дорогого стоит? Так что, если на душе кошки скребут, просто откройте «Хамелеона» или «Злоумышленника» — и мир снова заиграет всеми красками иронии.