Наконец-то выспавшись после того самого нервного доклада комбату, мы с ясной головой оглядели наше жилище. И поняли одну простую вещь: мы в край, до зубного скрежета устали ночевать в этом мышином царстве. Низкий потолок, в который ты постоянно упираешься головой, вечная копоть и наглые грызуны в спальниках — всё это дико выматывало.
Было принято единственно верное решение: к приезду парней из первой смены, которые должны были нас менять, мы обязаны выкопать новый блиндаж. Широкий, глубокий, с нормальными накатами. Настоящий подземный дом, а не временную нору.
Утром, полные энтузиазма, мы наметили квадрат чуть поодаль от нашего текущего спального места и вонзили лопаты в землю.
И после первого же броска поняли, почему наши предшественники выбрали такую скромную глубину для своего укрытия.
Белая твердыня
Это было фиаско лопатных войск. Оказалось, что залив реки, по берегу которого мы стояли — это бывший промышленный карьер.
Я человек, абсолютно не разбирающийся в геологии. Что именно здесь добывали в мирное время, я сказать не могу. Но одно я понял абсолютно точно, отбив руки вибрацией от черенка: копать это лопатой у нас не получится от слова «совсем».
Под тонким слоем грунта лежал монолит. Это было нечто среднее между спрессованным камнем и плотной известняковой породой — белое, сходящее ровными плитами и невероятно, дьявольски твердое. Лопаты просто отскакивали от него со звоном.
В бой вступила тяжелая артиллерия — кирки.
И начался наш бесконечный, изматывающий День сурка. Мы вставали ранним утром, брали кирки и монотонно, удар за ударом, вгрызались в эту белую породу. Мы долбили камень до седьмого пота, сменяя друг друга. А ночью заступали на дежурство в секреты. И так по кругу, каждый день. Мышцы гудели, руки покрылись кровавыми мозолями, но блиндаж медленно, сантиметр за сантиметром, уходил вглубь.
Сопка надежды и звенящая тишина
Ко всей этой физической усталости добавлялась еще одна, давящая на психику проблема — абсолютный информационный вакуум. Связи на наших позициях не было. Никакой. Мы были отрезаны от большого мира глухой стеной радиомолчания.
И тут кто-то из парней принес благую весть: говорят, где-то метрах в восьмистах от нас есть высокая сопка. И если на нее забраться, то можно поймать слабенькую, скачущую «палочку» сети.
В первый же перерыв между долбежкой камня и быстрым перекусом, мы с товарищем сорвались с места.
Сложно передать словами то чувство, когда ты стоишь на открытом ветру на этой сопке, поднимаешь телефон над головой, словно антенну, и смотришь на экран, затаив дыхание. И вдруг — есть контакт!
Облегчение, которое накатывает в ту секунду, когда статус твоих сообщений меняется на «Доставлено», невозможно описать. Твои короткие СМС — «Жив, здоров, всё хорошо, не волнуйтесь» — наконец-то улетели туда, где их ждут больше всего на свете.
В этот момент ты выдыхаешь. Ты больше не сжимаешься от мысли, что твои родные сходят с ума от неизвестности. Ради этих нескольких байтов информации стоило лезть на любую сопку под прицелом всех дронов мира.
Дорога «домой»
Так, в тяжелом труде и редких вылазках за связью, наши дни на этом рубеже подошли к концу.
Мы сделали это. Новый блиндаж был вырыт. Глубокий, надежный. Мы перекрыли его толстыми накатами, установили и вывели трубу от печки, а холодные земляные стены наскоро обшили блестящими военными одеялами из фольги — чтобы они отражали и сохраняли тепло. Это был шедевр окопного зодчества.
Наша смена прибыла вовремя, минута в минуту, как и было условлено. Мы крепко обнялись, передали позиции, вкратце рассказали о минометчике, Мавиках и передали по наследству наш новенький блиндаж.
А затем мы загрузились в машину и отправились домой.
Как же странно и сюрреалистично на войне трансформируется это слово — «дом». Теперь домом мы называли тот самый брошенный деревенский дом в тылу, откуда уезжали на позиции две недели назад.
По дороге мы слушали музыку. Из динамиков играло что-то простое, ритмичное, и на душе было невероятно, пронзительно тепло. Мы выжили, мы отработали свою первую смену, мы едем отдыхать.
По прибытии в дом нас встретила суета мирного быта, о котором мы так мечтали. Сразу же выстроилась гигантская очередь в импровизированную душевую. Парни занимали очередь к стиральной машинке, скидывая пропахшую дымом, потом и белой карьерной пылью форму. Кто-то уже суетился у плиты, заваривая крепкий, ароматный кофе.
Жизнь снова стала немного легче. Сидя с кружкой горячего кофе и слушая шум воды в душевой, ты понимаешь всю относительность человеческого счастья. Всё-таки настоящая, струящаяся теплая вода — это величайший дар человечества. И никакие ледяные влажные салфетки, которыми мы спасаемся в лесу до сих пор, никогда её не заменят.
Первая смена закончилась. Мы сделали выдох. Впереди нас ждала неизвестность, но в этот конкретный вечер мы были просто счастливы.
Друзья, а вы когда-нибудь ловили себя на мысли, что самые простые, обыденные вещи — вроде горячего душа или глотка кофе — могут приносить абсолютно невероятное, чистое счастье? Расскажите, после каких жизненных ситуаций вы по-настоящему оценили привычный комфорт?
И спасибо, что читаете! Подписывайтесь на канал, впереди еще очень много историй из наших лесных будней.