Я смотрел на этот участок минут пять, не меньше. Просто стоял и смотрел. Шесть соток — звучит нормально, даже неплохо. Но то, что перед нами было — это не участок. Это было поле боя, только без победителей. Пырей стоял сплошной стеной, местами выше колена, переплетённый так, что ногу ставить было некуда. Старая хозяйка, Нина Петровна, махнула рукой: «Да вы не смотрите, там земля хорошая, просто запустили немного». Немного. Ну да, лет десять не копано — это «немного».
Таисия стояла рядом, держала меня под руку и молчала. Она у меня умная, знает: когда я молчу и смотрю — значит, уже считаю в голове, сколько это будет стоить сил. И нервов. И выходных.
Купили. Куда деваться.
Первый раз я приехал один, в начале мая. Привёз лопату, тяпку, старые перчатки и термос с чаем. Думал: за два дня раскидаю по-быстрому, сделаю хотя бы пару грядок под зелень — и Таисия будет довольна. Она давно мечтала о своей редиске, своём укропе. Не магазинном, деревянном на вкус, а настоящем — с грядки, с запахом.
Я воткнул лопату в землю и понял, что «по-быстрому» не будет.
Пырей — это не трава. Это система. Корни идут горизонтально на двадцать сантиметров вглубь, переплетаются между собой, держат землю мёртвой хваткой. Вытащишь один корень — он тянет за собой метр белых нитей, и пока ты его распутываешь, понимаешь, что за день ты перекопаешь хорошо если два квадратных метра. А у тебя — шесть соток.
Я копал три часа. Спина начала ныть часа через полтора. Руки в перчатках — через два. К обеду я посмотрел на то, что сделал, сравнил с тем, что осталось, и молча налил чай. Со стороны, наверное, смешно выглядело: мужик сидит на перевёрнутом ведре посреди бурьяна и смотрит в одну точку.
Сосед слева, Михалыч, подошёл к забору. Мужик лет шестидесяти, на даче с советских времён, огород у него как учебник по агрономии — каждая грядка по ниточке, всё подписано, всё в порядке.
— Целину берёшь? — спросил он.
— Пытаюсь, — говорю.
Он покивал, посмотрел на мои два квадратных метра и на оставшееся поле.
— Фрезой надо было. Или трактором. Лопатой замучаешься.
— Так нет трактора.
— Ну, тогда удачи, — сказал он без иронии. По-честному так сказал. Понимающе.
И ушёл к своим грядкам.
На следующей неделе приехали вдвоём с Таисией. Она взяла грабли и начала разбирать то, что я уже перекопал — вытаскивать корни, которые я не добрал, раскладывать их в сторону, чтоб подсохли и не проросли обратно. Работа нудная, кропотливая. Таисия делала её молча, методично, не торопясь. Я копал рядом.
Где-то к обеду она сказала:
— Знаешь, я думала, дача — это отдых.
— Это и есть отдых, — говорю. — От офиса.
Она засмеялась. Устало, но засмеялась.
Вот в такие моменты понимаешь, что не зря всё это затеял.
Пырей мы складывали в отдельную кучу, подальше от участка — его нельзя в компост, прорастёт. Корни сушили прямо тут же, на расстеленной плёнке. Земля под ним оказалась действительно хорошей — тёмной, влажной, с червями. Это радовало. Значит, не совсем убитая почва, живёт ещё.
К вечеру у нас было готово примерно двенадцать квадратных метров. По меркам шести соток — капля. Но мы оба смотрели на эти двенадцать метров как на что-то важное. Первый кусок отвоёванной земли.
Следующие три выходных я приезжал один — Таисия работала, не всегда получалось вырваться. Вставал в семь, к восьми уже стоял с лопатой. Копал до обеда, потом час отдыхал, потом ещё два часа. Спина болела так, что вечером было сложно наклониться за упавшей ложкой. Таисия мазала какой-то своей мазью, говорила «хватит геройствовать», а утром я снова ехал.
Не потому что маньяк. Просто как начнёшь — уже не можешь бросить на полпути. Вот эта полоска перекопанной земли с каждым разом становилась шире — и это единственная награда, которая работала.
Михалыч иногда подходил к забору, смотрел молча. Иногда давал советы — без спроса, но дельные. Сказал, что в этом году сидераты надо посеять на нетронутой части — горчицу или фацелию — чтобы пырей хотя бы притормозил до следующего сезона, и земля не гуляла. Я послушал. Заказал семена горчицы, рассыпал там, где ещё не докопался.
Это был нормальный совет от нормального человека. Не все соседи такие, знаю по рассказам друзей. Нам повезло.
В конце мая, когда перекопанного набралось уже соток под тридцать квадратных метров — то есть примерно полсотки — Таисия сказала: хватит, давай уже садить.
— Рано ещё, — говорю.
— Редиска не рано. И укроп не рано. И петрушка.
Она права. Редиска вообще любит, когда ещё не жарко.
Мы разбили три грядки. Простые, без высоких бортов — просто нарезали тяпкой. Таисия сделала бороздки, я принёс воду с колонки в лейке — она всё-таки хочет на участке бочку и шланг, это следующий пункт программы. Посеяли редиску двух сортов — один ранний, второй чуть позже, чтобы растянуть урожай. Укроп, петрушку. Таисия ещё взяла рассаду салата — листового, того, что в магазине дорогой и невкусный.
Потом она встала, отряхнула колени, посмотрела на грядки и говорит:
— Всё, дача живёт.
И знаете — я почувствовал то же самое. Вот именно так. Пока мы копали, это был просто измученный участок. А как только в землю легло семя — всё, это уже наш огород. Живой.
Через неделю я приехал один, полить. Смотрю — из земли торчат первые петли укропа. Такие маленькие, зелёные, едва заметные. Я, честно говоря, стоял над ними и радовался как дурак. Взрослый мужик, радуется укропу.
Но это другое. Это не купленный укроп в горшке из «Магнита». Это выросло из земли, которую ты сам перекопал, выбрал руками каждый корень, разровнял, полил. Это другое ощущение, и кто не пробовал — не объяснишь.
Редиска взошла дней через десять. Таисия, когда увидела — сфотографировала. Мы оба смеялись над собой, но всё равно сфотографировала.
Пырея, конечно, ещё полно. Примерно четыре с половиной сотки участка пока не тронуты, там горчица взошла ровным зелёным ковром и хоть немного держит ситуацию. На следующий год буду брать в аренду мотоблок — вручную столько не перелопатить без ущерба для здоровья. Михалыч советует ещё плоскорез Фокина попробовать — говорит, что удобнее лопаты при поверхностной обработке. Буду пробовать.
Из того, что понял за этот месяц.
Целина — это не страшно. Страшно, когда берёшься и бросаешь. Если каждую неделю делать хотя бы немного — к осени уже не узнаешь участок. Пырей не враг, которого надо ненавидеть, это просто работа. Большая, нудная, но конечная.
И ещё: никаких гербицидов на первый год. Знаю, многие советуют «Раундап» или что-то подобное. Может, и работает. Но мне эту землю потом картошку сажать, огурцы. Таисия там будет руками в земле копаться. Не надо.
Сейчас у нас три живые грядки, первая редиска уже завязала корнеплоды — видно, как земля чуть приподнялась там, где они сидят. Укроп стоит сантиметров на восемь, уже можно щипать по чуть-чуть. Петрушка тугая, медленная — она всегда так, зато потом разрастётся на весь сезон.
Таисия говорит, что в следующий раз привезёт рассаду помидоров. Я говорю — куда, земли ещё не готово. Она говорит — будет готово. И смотрит так, что я понимаю: будет.
Буду копать.
А у вас на участке тоже целина была? Как справлялись — вручную или технику нанимали? Пишите в комментариях, интересно узнать, кто как выходил из этой ситуации. И много ли времени ушло, прежде чем участок стал нормальным огородом.