Привет, мужики, дачники-трудяги, и, конечно же, наши замечательные женщины, настоящие хозяйки загородных просторов! С вами снова Артем Кириллов и канал «Дачный переполох». Сегодня разговор пойдет о наболевшем. О том, как нас с вами дурят в современных строительных и садовых магазинах, впаривая откровенный хлам за бешеные деньги. И о том, почему старые, ржавые дедовские вещи с заброшенного чердака порой оказываются ценнее блестящих новинок с витрины.
Садитесь поудобнее, наливайте чай. История будет длинной, жизненной и, уверен, до боли знакомой каждому, кто хоть раз пытался перекопать целину современной лопатой.
Глава первая: Как мы купили "пластилин" за свои же деньги
Началось все прошлой весной. Мы с моей супругой Таисией, как вы помните, купили старый дом в деревне и взялись его восстанавливать. Участок нам достался заросший так, что мама не горюй. Бурьян в рост человека, крапива толщиной с черенок от лопаты, корни лопухов уходят в землю чуть ли не до центра земли.
Чтобы с этим всем бороться, поехали мы в крупный сетевой строительный магазин. Набрали тележку: лопаты штыковые блестящие, грабли легкие, вилы красивые, эргономичные. На этикетках написано: "Сверхпрочная сталь, закалка, гарантия". Отвалили мы за этот садовый инвентарь приличную сумму. Таисия еще вздыхала, мол, дороговато, Тёма, может, подешевле возьмем? Но я же мужик основательный, говорю: "Тая, инструмент должен быть качественным, скупой платит дважды". Знал бы я тогда, насколько я прав в этой поговорке, и насколько не прав в выборе магазина.
Приехали мы на участок. Я переоделся, надел перчатки, беру в руки эти новые, красивые вилы. Выбираю куст репейника покрепче, втыкаю вилы в землю, наступаю ногой на перекладину и с силой давлю на черенок, как рычагом.
Знаете, что произошло дальше? Раздался тихий хруст. Я чуть не улетел носом в этот самый репейник. Достаю вилы из земли, а они... загнулись. Крайние зубья разъехались в стороны, как ноги у пьяного матроса, а центральные согнулись дугой.
Мужики, я стоял и глазам своим не верил. Я взял этот "закаленный" металл рукой и спокойно, без особых усилий, выгнул его обратно. Это была не сталь. Это была какая-то сыромятина, прессованная фольга, покрытая красивой порошковой краской! Инструмент за полторы тысячи рублей умер от первого же сорняка!
Таисия подошла, посмотрела на это безобразие, покачала головой:
— Ну что, добытчик? Сверхпрочная сталь, говоришь? Мы этим инструментом даже грядку под редиску не вскопаем, не то что целину поднимать.
В тот день я сломал еще и лопату. У нее просто лопнул металл у самого основания черенка. Я плевался, ругался матом так, что вороны с деревьев попадали. Городские белоручки, которые этот хлам проектируют и продают, видимо, землю только в цветочных горшках видели. Как таким работать в реальных деревенских условиях?!
Глава вторая: Проклятый старый сарай и "полезные" советы соседа
Делать нечего, без инструмента мы как без рук. А денег покупать новые игрушки на один день уже нет. И тут мой взгляд падает на дальний угол участка.
Там стоял он. Старый, покосившийся сарай, оставшийся от прежних хозяев. Точнее, это был даже не сарай, а какой-то гибрид землянки и дровяника. Крыша провалилась, стены из горбыля поросли мхом, дверь висела на одной ржавой петле. Мы планировали его просто снести экскаватором и сжечь, когда руки дойдут.
Но выбора не было. Я говорю жене:
— Тая, бери гвоздодер. Пойдем разбирать эту халупу. Может, дед Архип, бывший хозяин, хоть какие-то старые железки там оставил. Вдруг повезет.
Тут через забор высовывается наш сосед Валера. Я про него уже писал. Типичный городской пижон, у которого на участке только рулонный газон и дорогой гриль. Руки белые, тяжелее смартфона ничего не держали, зато советы раздавать любит.
— Здорово, соседи! — кричит Валера, попивая кофе из модной термокружки. — Вы чего это в помойке ковыряться удумали? Я же вам говорил, наймите трактор, он эту рухлядь за полчаса сровняет. Хотите, дам телефончик ребят? Они вам нормальный пластиковый хозблок привезут, красивый, современный. А то вы как плюшкины, честное слово, в гнилушках копаетесь.
Меня эта его надменность всегда из себя выводит.
— Валера, — отвечаю я хмуро, поудобнее перехватывая гвоздодер. — Ты свой газон стриги, а мы тут сами разберемся. Пластиковый сарай свой можешь себе на балконе в городе поставить. А мы привыкли делать все на совесть. Мои руки не из того места растут, чтобы за каждую мелочь бригадам платить.
Валера усмехнулся, плечами пожал:
— Ну-ну, археологи. Копайтесь. Смотрите, столбняк не подхватите от ржавчины.
Глава третья: Раскопки, пот и пыль веков
Разбирать старый сарай оказалось тем еще квестом. Мы работали рук не покладая все выходные. Пылища стояла столбом. Внутри были навалены горы сгнивших досок, какие-то старые матрасы, стеклянные банки с засохшей краской, мотки ржавой проволоки. Мы вытаскивали это всё наружу, сортировали: дерево в костер, стекло в мешки на выброс, металл в отдельную кучу.
Таисия быстро устала, села на перевернутое ведро, вытирает грязный лоб рукавом:
— Тёма, сил моих больше нет. Может, ну его? Прав Валера, один хлам тут, только время теряем и дышим этой заразой. Никаких инструментов тут нет, одни мышиные гнезда.
Я сам уже был готов плюнуть и бросить. Спина гудела, руки в занозах. Но упертость взяла верх.
— Нет, Танюша. Раз начали, надо добить. Я эту кучу до самого пола разберу, — сказал я и полез в самый темный, дальний угол, где крыша обвалилась сильнее всего.
Там лежала огромная куча старого брезента, задубевшего от времени и сырости. Я подцепил этот брезент фомкой, дернул на себя. И под ним обнаружил тяжелый деревянный сундук, обитый металлическими полосами. Сундук был заперт на огромный амбарный замок, который давно превратился в кусок монолитной ржавчины.
Сердце у меня екнуло. Я взял кувалду, размахнулся и ударил по дужке замка. Со второго удара замок крякнул и отвалился.
Я позвал Таисию. Мы вместе откинули тяжелую, скрипучую крышку.
Глава четвертая: Клад советского дачника
Когда пыль немного осела, мы заглянули внутрь. Мужики, я вам клянусь, в тот момент я радовался так, словно нашел золото пиратов. Никаких бриллиантов там, конечно, не было. Там лежало сокровище совсем другого рода. Настоящее, мужское, дачное.
Первым делом я вытащил оттуда вилы. Те самые вилы, которые мне были так нужны. Но это были не легкие китайские поделки из магазина. Это был тяжеленный, цельнокованый инструмент с клеймом советского завода. Зубья толстые, граненые, покрытые легким налетом поверхностной ржавчины. Черенок из березы, отполированный годами чужих мозолей, сидел намертво.
Я вышел с этими вилами из сарая, подошел к тому самому кусту репейника, который сломал мой новый магазинный инструмент. Всадил дедовские вилы в землю, навалился всем весом. Металл даже не скрипнул. Вилы с хрустом вывернули огромный корень наружу. Я ударил зубьями по камню, валявшемуся рядом. Раздался чистый, звонкий металлический лязг. Ни царапины, ни загиба. Вечная вещь!
Дальше из сундука мы достали штыковую лопату из рельсовой стали. Тяжелая, как топор, но заточенная так, что ей можно было рубить дрова. Следом пошли настоящие кованые грабли, топор с клеймом ЗИК (Златоустовский инструментальный комбинат) 1968 года выпуска. Звенит, как колокол!
Но на этом сюрпризы не закончились. Таисия начала вытаскивать из сундука посуду, плотно завернутую в старые газеты "Труд" за 1982 год.
— Тёма, смотри! — восторженно закричала она, разворачивая свертки.
Это был набор абсолютно новой, ни разу не использованной советской эмалированной посуды. Огромный таз для варки варенья, пара тяжеленных кастрюль с толстым дном и миски. Яркие, с рисунками крупных цветов. Кто помнит, тот знает: советская эмаль — это не та фольга, что сейчас продается в супермаркетах и у которой дно прогорает через месяц. В этих кастрюлях можно было гвозди варить. Таисия прижала к груди этот таз и сказала, что теперь все заготовки будет делать только в нем.
А на самом дне сундука лежало то, от чего у меня перехватило дыхание. Огромный, черный, тяжеленный чугунный казан. Настоящий, азиатский, литой казан литров на двадцать. С толстенными стенками и правильным круглым дном. Он был густо смазан солидолом, чтобы не ржавел, поэтому сохранился в идеальном состоянии.
Я двумя руками еле вытащил его на свет божий.
— Вот это да... — выдохнул я. — Тая, да мы с тобой богачи. Ты знаешь, сколько сейчас такой настоящий чугун стоит на рынке?
И тут, как стервятники на падаль, к нашему забору подкатывает разбитая "Газель". Это местные металлоломщики, которые целыми днями курсируют по СНТ в поисках халявной наживы.
Вылезают двое мужиков помятого вида. Увидели кучу металла возле сарая, глаза загорелись.
— Хозяин! — кричит один. — Чермет сдаешь? Давай мы заберем, чтоб ты не мучился. Тыщу рублей дадим за все про все.
Я посмотрел на них, потом на свой казан, на кованые вилы.
— Идите-ка вы своей дорогой, ребята, — спокойно говорю я. — Тут металл такой, что вам не по зубам. Я за эту тысячу даже с места не сдвинусь. Это не чермет, это история.
Они поворчали, поняли, что ловить нечего, и уехали.
Глава пятая: Зависть соседа и триумф чугуна
Все следующие выходные я доводил до ума наши находки. Я чистил топоры и вилы корщеткой надетую на болгарку, снимал ржавчину, пропитывал старые черенки льняным маслом, чтобы не гнили. Заточил все так, что бритва позавидует. Теперь у меня был арсенал, которым можно было окопы рыть, не боясь, что инструмент подведет.
Но главная работа предстояла с казаном. Смыть вековой солидол — та еще задача. Я выжигал его на открытом огне, потом чистил солью, потом заново прокаливал с льняным маслом, чтобы создать естественное антипригарное покрытие. Запах стоял на всю улицу, дым коромыслом.
И, конечно же, на этот дым прибежал сосед Валера.
Он как раз в этот день вытащил на свою лужайку свой новый, дорогущий американский газовый гриль за какие-то космические деньги. Стоит, жарит там сосиски магазинные. Учуял запах от моего костра, подошел к забору, носом крутит.
— Чего это ты тут коптишь, Артем? — спрашивает Валера, заглядывая ко мне на участок. — Опять из помойки что-то достал?
А потом его взгляд упал на мой прокаленный, черный, блестящий от масла казан, который стоял на специально сваренной мной печи (из старого колесного диска).
Я вижу, как у Валеры глаза округляются.
— Это что... Настоящий чугун? Советский? — голос у него дрогнул.
— Он самый, Валера. Откопал в той самой гнилушке, которую ты мне снести предлагал, — с удовольствием отвечаю я, закидывая в раскаленное масло куски свежей баранины. Мясо зашипело так, что на всей улице слюнки потекли.
— Слушай, Тём, — Валера вдруг замялся, переступил с ноги на ногу, вся его спесь куда-то улетучилась. — А продай мне его, а? Я давно такой ищу для плова. Сейчас же в магазинах один алюминий крашеный продают под видом чугуна, он лопается на костре. Я тебе хорошие деньги дам. Пять тысяч!
Я посмотрел на него. Взял шумовку, не спеша перемешал мясо в казане, добавил лук. Запах пошел просто фантастический.
— Нет, Валера. Такие вещи не продаются. Это наследие. Память о тех временах, когда люди вещи делали на совесть, для работы, а не для понтов перед соседями. Иди свои сосиски на кнопочном гриле жарь. А мы сегодня будем настоящий узбекский плов есть. Из настоящего казана.
Вы бы видели его лицо! Соседи обзавидовались в тот вечер нашему застолью. Мы пригласили в гости нормальных соседей — деда Ивана и бабу Машу. Накрыли большой стол на веранде. Таисия поставила на стол тот самый огромный эмалированный таз с салатом из свежих огурцов и помидоров. А в центре стола дымился плов. Рис крупинка к крупинке, мясо тает во рту.
Мы ели, смеялись, вспоминали деда Архипа добрым словом. И я понял одну простую вещь. Мы сейчас живем в эпоху потребления. Нам продают красивую обертку, заставляя покупать одноразовые грабли и лопаты каждый сезон. Производителям невыгодно делать вечные вещи, иначе кто пойдет в магазин на следующий год?
Но мы с вами — люди земли. Мы знаем цену настоящему труду и настоящему металлу. Старая лопата, отполированная руками деда, надежнее и честнее любой блестящей штамповки из супермаркета. Потому что в ней есть душа. И я горд тем, что смог сохранить эти вещи, довел их до ума и дал им вторую жизнь на нашем участке.
Когда мы доели плов, дед Иван похлопал меня по плечу мозолистой рукой и сказал:
— Молодец, Артем. Правильный ты мужик. Хозяин. Не побрезговал, руки замарал, зато теперь с инструментом на всю жизнь. Уважуха.
И знаете, для меня эти слова были дороже любых денег и дороже всех понтов соседа Валеры. Я восстановил справедливость. Вещи должны служить людям, а не гнить под обломками сараев.
А теперь, мужики и наши замечательные хозяйки, вопрос к вам! Рассказывайте, признавайтесь честно — находили ли вы когда-нибудь "сокровища" в старых сараях, на чердаках или в гаражах? Что это было? Старые советские инструменты, тиски, посуда, а может, что-то более редкое? Как вы с ними поступили — сдали в металлолом или довели до ума и пользуетесь до сих пор?
И как вы относитесь к современному садовому инструменту? Согласны со мной, что сейчас продают откровенную фольгу, или я просто не умею выбирать магазины?
Пишите свои истории в комментариях, давайте поспорим, обсудим! Уверен, у каждого из вас найдется пара ласковых слов в адрес современных лопат и пара историй про вечные дедовские топоры. Поверьте, мне очень интересно почитать ваш опыт.
Не забывайте подписываться на канал «Дачный переполох», ставьте палец вверх, если поддерживаете мое мнение. Для меня это лучший стимул писать новые истории. С вами был Артем Кириллов. Берегите себя, уважайте свой труд и пользуйтесь только надежным инструментом! До новых, дачных встреч!