Я нашел эту информацию в интернете и, поскольку мне показалось это очень интересным, хочу поделиться с моими читателями.
Корреспондент: Вы неоднократно работали в зоне радиационной опасности, в том числе в Полесском заповеднике. Расскажите, какие эмоции вы испытали при первом визите туда?
Игорь Бышнев: Прошло уже 25 лет с моего первого посещения чернобыльской зоны — своего рода грустный юбилей. Затем последовали годы исследований с камерой в руках. Первое посещение запомнилось особенно остро: главной эмоцией была горечь из‑за случившегося. Перед глазами предстали заброшенные деревни, стало очевидно, как стремительно люди покидали эти места. Когда‑то территория была плотно заселена — здесь с удовольствием жили люди, стояло множество посёлков и деревень.
В последующие поездки моё отношение изменилось: я начал восхищаться дикой природой. Поразило, насколько быстро она восстанавливается, очищается и развивается, а многие виды возвращаются в экосистему. Вместе с тем отмечались и исчезновения — прежде всего тех видов, что зависели от присутствия человека. Например, исчезли белые аисты, лишившись человеческой защиты. Однажды, осматривая гнездо орлана, я обнаружил в лотке с птенцами останки аистов: без поддержки человека хищники беспрепятственно охотились на них. Но в целом впечатления были полны восхищения: природа активно восстанавливала себя — это одно из самых ярких переживаний от посещения зоны.
Корреспондент: Часто можно услышать, что в зоне появились животные‑мутанты и гигантские растения. Вы сталкивались с подобным?
Игорь Бышнев: Такие случаи единичны. Как биолог я отметил, что здесь ускорены микроэволюционные процессы: мутации, ослабляющие организм, быстро отсеиваются — слабые особи погибают, а черты, повышающие жизнестойкость видов, развиваются активнее.
Мы чаще, чем в других местах, встречали так называемых лосей‑убийц — здоровых животных, у которых вместо лопаты на рогах вырастают одиночные острые отростки. Во время брачного сезона такой лось может убить соперника равной силы с нормальными рогами.
В целом природа здесь демонстрирует красоту и силу: прогресс идёт быстро, и это особенно заметно в зоне отчуждения.
Корреспондент: Ваш фильм «Радиоактивные волки Чернобыля» получил широкое признание, в том числе за рубежом. Почему вы выбрали именно волков? Насколько сложно было их снимать? Чем чернобыльские волки отличаются от обычных?
Игорь Бышнев: Недавно мы завершили очередную экспедицию и установили своеобразный рекорд: за пять дней съёмок нам трижды удалось увидеть диких волков. Это выдающийся результат, ведь эти хищники умело контролируют передвижение человека на своей территории и стараются не попадаться на глаза.
Ранее Белорусская телерадиокомпания выпустила сериал «Чернобыльские джунгли» — вероятно, первый фильм о животном мире и природе после ядерной катастрофы. После него мы искали модельные виды, которые могли бы наглядно показать, что происходит в зоне. Волки показались нам особенно интересными — в чём‑то они похожи на людей.
Волки в чернобыльской зоне образуют стабильные группы: несколько крупных семей удерживают свои территории — почти как у людей. Они редко покидают зону отчуждения — в этом нет необходимости. Занимая вершину пищевой цепи, они регулируют численность жертв, в первую очередь копытных, специализируясь на лосях.
При этом мы наблюдали удивительную историю лосиной семьи: лосиха воспитывала трёх лосят — редкое явление для лосей. Все детёныши дожили до весны, потому что мать догадалась держаться вблизи населённого пункта: она поняла, что присутствие людей даёт ей преимущество. Волки не тронули эту семью — у хищников достаточно выбора. Ослабленные особи с неблагоприятными мутациями, которые, вероятно, всё ещё возникают в зоне, первыми становятся добычей волков. Таким образом, эти хищники выполняют роль санитаров, а не вредителей.
Корреспондент: Не было ли страшно работать в зоне с повышенным уровнем радиации?
Игорь Бышнев: Вспоминаю первые съёмки: всё казалось нереальным. Там обостряются все сильные человеческие чувства — в том числе страх перед радиацией, горечь утраты и боль за людей, потерявших дом или погибших. Мы придерживались правила: не брать в экспедиции женщин и детей — это была мужская работа.
Во время съёмок о волках (за полтора года) мы использовали надёжные приборы и получили дозу радиации, составляющую всего 10 % от допустимой в Европе. Порой перелёт на самолёте может быть опаснее.
Главное — соблюдать законы природы: правила поведения с животными и особенности распространения радиоактивных веществ в зоне.
Корреспондент: Возникали ли проблемы со здоровьем во время или после работы? Насколько тяжёлой была нагрузка — эмоциональная и физическая?
Игорь Бышнев: Любая территория с богатой историей выматывает во время съёмок. Ты планируешь поездку на 5–14 дней, распределяешь силы — и уезжаешь полностью опустошённым. Но при этом постоянно ловишь себя на мысли, что не хочется уезжать и очень хочется вернуться. Иногда даже задумываешься: куда я еду? Насколько легкомысленна жизнь за пределами зоны. Она учит нас быть настоящими людьми.
Корреспондент: Можно ли сказать, что природа Чернобыля возрождается?
Игорь Бышнев: Если говорить о биоразнообразии — ключевом показателе состояния любой природной территории, — то оно стремительно растёт. Сегодня эту зону можно назвать убежищем и местом покоя для редких и исчезающих видов Европы. Это её важнейшая роль, и со временем её значение будет только расти.
Например, здесь сформировалась восьмая группировка зубров: 16 особей привезли из Беловежской пущи, а сейчас их более 170 — численность выросла более чем в 10 раз, и они расселились по Полесским пойменным лесам. Появились медведи (раньше их здесь не было), рыси (более 20 особей).
Медведи вернулись сюда впервые за сто лет.
Рысь ходит по крышам домов, покрытых мхом.
Олени, лось, дикие кони Пржевальского бродят по улицам, которые до сих пор помнят человеческие голоса.
Интересно наблюдать за заброшенными посёлками: они постепенно зарастают, словно в сказке Киплинга о джунглях, захватывающих города. В полуразрушенных домах теперь живут животные: барсуки (более 120 особей) обустраивают зимовальные норы, хищные птицы гнездятся на чердаках.
Особого внимания заслуживает большой подорлик — вид, находящийся на грани исчезновения в Европе (высшая категория редкости). Здесь гнездится 16 пар этих птиц, многие помечены передатчиками, на гнёздах установлены камеры. Это позволяет детально изучать биологию вида и разрабатывать рекомендации для других заповедников и стран.
Корреспондент: То есть можно уверенно говорить о возрождении?
Игорь Бышнев: Безусловно. Ранее эта территория была плотно освоена человеком, здесь не было заповедников. За 35 лет произошли масштабные изменения: численность животных колебалась, но сейчас ситуация стабилизировалась и наблюдается рост качественных показателей биологического разнообразия.