🔥Пятые сутки небо над ними напоминало серый свинец, а земля — вязкое месиво из глины и чужой крови.
Собо, хрипел, переставляя затекшие ноги. На его плече, безвольно свесив голову, висел Ангел. Третий из их группы, Тень — шел чуть впереди, прокладывая путь сквозь густой кустарник, постоянно оглядываясь и сжимая автомат сухими, почерневшими от пороха пальцами.
— Ангел, брат, не умирай... — шептал Собо, и его голос больше напоминал треск сухих веток. — Держись, родной. Еще немного. За тем перелеском наши.
Ангел приоткрыл глаза. Мир вокруг него плыл. Он попытался посмотреть вниз, на свою ногу, но вместо нее видел лишь ослепительную, пульсирующую вспышку боли. Там, где раньше был ботинок, теперь зияла пустота. Наступив на вражескую мину, он потерял стопу, и теперь боль была единственным, что связывало его с реальностью. Он не видел, где заканчивается его тело и начинается этот бесконечный лес.
— Воды… — выдохнул Ангел.
— Нету воды, брат. Потерпи, — отозвался Тень, оборачиваясь. Его лицо было похоже на маску из пыли и пота. — Еды нет, бинтов нет. Только мы с тобой. Но мы дойдем. Нас ждут.
Они шли еще двое суток, теряя счет часам. Сон мешался с явью. Собо и Тень тащили Ангела по очереди, передавая его друг другу, как самую высшую ценность на этой земле. И когда надежда почти испарилась, впереди, сквозь утренний туман, послышались голоса.
— Эвакуация! Группа эвакуации, сюда! — закричал Собо, прежде чем рухнуть на колени.
*
Белые стены. Ослепительный свет ламп. Запах хлорки и спирта. Ангел лежал на койке, чувствуя странную легкость там, где раньше была невыносимая тяжесть.
— Брат, проснись... мы пришли, — услышал он голос Собо.
Ангел открыл глаза и увидел палату. На соседнюю койку сел незнакомый военный. Он был в грязном камуфляже, взгляд — холодный, пустой, устремленный в стену. Он молчал, и от этого молчания веяло могильным холодом.
— Порадуйся за солдата, — негромко сказал Собо незнакомцу, кивнув на Ангела. — Он выжил. Мы вышли.
Незнакомец медленно повернул голову. На его губах застыла горькая усмешка.
— Ну, а что толку? — бросил он. — В стране переворот.
— Как переворот? — Собо, всё еще осунувшийся и бледный, подался вперед. — О чем ты?
Тень, сидевший рядом на табурете, замер с кружкой воды в руках.
— Да-да, — равнодушно продолжал незнакомец. — В тылу Майдан. Люди вышли на улицы, ОМОН в кольце, всё горит. Власть делят.
Ангел почувствовал, как холод внутри него становится сильнее, чем боль от ампутации.
— А как же мы? — прошептал он пересохшими губами. — А мы тогда здесь зачем? За что мы гнили в этих лесах? За что я стопу оставил на том поле? За что пацаны ложились? Если дома нам устроили засаду в спину...
По телевизору, висевшему под потолком, диктор нервно зачитывал новости о разгромах, о хаосе в столице. Солдаты, которые еще вчера зубами цеплялись за жизнь ради Победы, сидели в тишине. Они чувствовали себя брошенными в глубоком колодце, из которого нет выхода. Воевать стало не за что. В воздухе и в душе повисла тишина и пустота... России, за которую воевали, больше нет...
*
— Ангел, просыпайся! Тебе нельзя спать! — откуда-то издалека донесся крик Собо. — Слышишь? Не вздумай отключаться!
*
Ангел резко открыл глаза. Над ним была железная крыша «буханки», которая немилосердно подпрыгивала на ухабах. В лицо бил запах бензина, старой ветоши и крепкого табака.
Рядом сидел Собо, придерживая его за плечо, а Тень вытирал ему лоб влажной тряпкой.
— Верховный! Где Путин? — первое, что спросил Ангел, едва ворочая языком.
Пацаны в машине на секунду замерли, а потом дружно заржали. Собо хлопнул его по здоровому плечу:
— Где, где!? В Кремле! А где он ещё должен быть, дурак ты наш! Ты в бреду был, парень, такое нес...
— В порядке он, в порядке! — сквозь смех повторил Тень. — И с тобой всё будет в порядке. До госпиталя десять минут осталось. Довезли мы тебя, брат. Довезли.
Ангел закрыл глаза и впервые за всё это время улыбнулся... Всё это было всего лишь страшным сном солдата...
🔜Подписывайся!
