Друзья, как и обещали, знакомим Вас с нашей съёмочной командой. Начинаем с режиссёра. Кстати, Олеся взяла на себя ещё монтаж всего фильма, и даже снимала некоторые сцены.
Биография:
Олеся родом из Забайкальского края. Некоторое время она работала журналистом на региональном телевидении. В 2017 году закончила режиссёрские курсы студии «Свободное кино». В 2020 году - сценарную мастерскую Зои Кудри во ВГИКе. В 2022 году – Высшие курсы сценаристов и режиссёров, мастерская Хотиненко, Финна, Фенченко.
Фильмы:
Среди доков, на которых Олеся выступила как сценарист и режиссер: «Лабиринты» (2025), «Некаквсе» (2024), «По камням» (2020), «Я не знаю букву «два» (2020).
Призы и награды:
Обладательница приза CANNES SHORTS за фильм «Я не знаю букву «два»» в категории «Лучший короткометражный документальный фильм», призер 23-го Tagore International Film Festival (INDIA), Лауреат Международного фестиваля фильмов о правах человека «Сталкер» и многочисленных российский кинофестивалей.
БК: Ты пришла в режиссуру из тележурналистики, расскажи, почему так решила?
ОК: Будто бы я ничего специально не решала - всё происходило достаточно органично. Журналистика стала первым, естественным этапом на пути к режиссуре, и по-другому, наверное, просто не могло быть.
Когда я ещё училась на журфаке, я уже пришла работать на телевидение. И уже тогда мне хотелось выходить за рамки предложенных форматов. Я пыталась делать игровые сюжеты, хотя понимала, что для новостей или программ это, возможно, не совсем уместно. Я придумывала какие-то художественные образы - наверное, уже тогда можно сказать, что я искала свой язык. Сейчас, оглядываясь назад, понимаю, что те первые шаги были наивными, местами даже нелепыми и смешными. Но меня тянуло рассказывать истории иначе - не просто информировать, а погружать зрителя в переживание, искать живые детали, образы. Думаю, это и было первым шагом к режиссуре: желание не фиксировать реальность, а осмыслять её через киноязык.
Но, наверное, самый важный этап случился, когда в нашем Забайкальском крае впервые стали проводить Забайкальский международный кинофестиваль. Это было огромное событие. В Читу приезжали актеры, режиссеры, сценаристы и из Москвы, и из-за рубежа. Приезжали Настасья Кински, Кшиштоф Занусси. Для меня это было парадоксально и удивительно.
Меня как журналиста отправили освещать этот фестиваль. И я впервые окунулась в атмосферу большого кино. Фестиваль проходил уже тогда на очень высоком уровне - сейчас, когда я могу сравнивать с другими фестивалями, могу сказать, что это по-прежнему один из лучших кинофестивалей в России.
В рамках фестиваля я увидела авторское кино - такое, которого никогда раньше не видела. Для меня открылась целая вселенная, какой-то портал в космос. И меня это, естественно, заинтересовало. Я подумала: «Хм, это интересно». И, наверное, именно тогда всё окончательно сложилось. Возникла первая идея - попробовать себя в кино. И через какое-то время я уже была в Москве - сначала училась на драматурга во ВГИКе, а позже пошла на режиссера.
БК: Твои ориентиры в кино
ОК: Для меня нет сильного разделения на документальное и игровое кино. Мне важно другое - уникальный взгляд режиссёра, та особая оптика, через которую он смотрит на мир. И ещё важнее, чтобы за этой оптикой стояла настоящая, неподдельная жизнь.
Ларс фон Триер, Стэнли Кубрик, Йоргос Лантимос, Михаэль Ханеке, Вернер Херцог, Рубен Эстлунд, Сэмюэль Беншетри, Роберто Бениньи… Их всех объединяет одно: когда я смотрю их фильмы, я абсолютно верю происходящему. Верю так же сильно, как верю документальной правде. Их кино - это всегда исследование человеческой природы и человеческих взаимоотношений.
Каждый из них создаёт свой уникальный мир, но в этом мире живут настоящие люди с настоящими чувствами. Будь то абсурдные вселенные Лантимоса, холодная отстранённость Кубрика или парадоксальная нежность Бениньи - за всем этим стоит главное: желание докопаться до сути, рассказать правду о человеке. Для меня это и есть самый важный ориентир в кино.
БК: «Трудная жизнь «НЯ» - о чём лично для тебя это кино?
ОК: Всё просто и сложно одновременно. «Трудная жизнь «ня» - это кино про путь и поиск.
С одной стороны - нганасаны. С другой - учёные. Нганасаны идут по пути сохранения своего народа, традиций, сохранения себя. Они делают всё возможное, чтобы выжить. Ученые идут по пути сохранения экологии Арктики при помощи химии.
Нганасаны ищут себе пропитание - оленя, рыбу.
Учёные ищут решения, ставят лабораторные эксперименты, пытаются найти ответы, чтобы их изобретение работало. И это невероятно сложный путь.
Путь ученых не менее сложный, чем путь нганасан.
Я помню момент в столовой, когда мы с героем фильма, доктором химических наук - Ириной Васильевной разговорились. Я сказала ей: «Знаете, мне кажется, глобально наше кино - вообще о человеческом пути». И она посмотрела на меня так, будто я сказала что-то очень важное.
А потом подарила мне книгу. Людмила Шапошникова, «Великое путешествие. По маршруту мастера», книга вторая. Сказала: «Олеся, это как раз то, о чём вы говорите». И когда я прочитала, поняла: Ирина Васильевна увидела во мне то же, что я увидела в ней. Что мы обе ищем не просто ответы на вопросы - мы ищем смыслы. Например, как соединить науку и душу, рациональное и иррациональное.
Наше кино - не только про исчезающий северный народ, экологию, промышленность, науку. Оно про трудный внутренний и внешний путь каждого человека.
БК: В этом проекте у тебя все шло по сценарию или приходилось переигрывать?
ОК: Перед каждой съёмкой я готовлю сценарный план. И каждый раз, когда я пишу его для документального кино, я испытываю внутренний конфликт. Почему? Потому что в документалистике невозможно спланировать будущее. Мы не знаем, что произойдёт. И приходится ориентироваться на свою интуицию, на какой-то внутренний компас.
Ты анализируешь огромное количество материала, информации, литературы, связанными с твоими героями и обстоятельствами, в которых они оказались, пытаешься предположить, что может произойти еще в процессе съёмок, в какую сторону может пойти сюжет. А когда сценарный план готов, ты перечитываешь его и думаешь: «Всё, что я тут написала, возможно, вообще не случится». И утешаешь себя: «Ну, хотя бы на пятьдесят процентов реализуется - уже хорошо».
Но происходит удивительная вещь. Каждый раз в процессе съёмок моя интуиция и внутренний компас меня не подводят. События происходят не один в один с тем, что я написала, - они происходят даже лучше и интереснее. При этом изначальная идея фильма сохраняется, даже обретает новые грани. И ты каждый раз просто удивляешься и думаешь: «Как это работает? Что за чудеса!»
И еще один важный момент. Когда ты оказываешься в процессе съёмок и тебе кажется, что всё идёт не туда, что сюжет развивается совсем не так, как ты хотел - важно не сопротивляться этому потоку. Если вдруг ты включишь игрового режиссёра в документальном кино и попытаешься исправить ситуацию насильственно и пойти за ранее придуманным сценарием - ничего хорошего не выйдет. Документальное кино - это всегда диалог с реальностью, а не попытка её подчинить.
В этот раз, если оценивать по ощущениям, мы вообще не сбились с пути. Шли ровно по тому маршруту, который наметили. Хотя в моменте, в процессе съёмок, иногда казалось, что всё идёт не туда. Но когда начинаешь изучать снятый материал, понимаешь: тебе только показалось. Всё именно так, как ты предположила и спрогнозировала в сценплане.
Наверное, в этом и есть магия документального кино - и одновременно результат огромной предварительной работы, умения довериться жизни, и удачно подобранной команды, в которой каждый чувствует этот тонкий баланс между сценарием и реальностью. И еще очень важно, чтобы людям рядом не приходилось объяснять почему мы сегодня снимаем совсем не то, что планировали, а чтобы они сами чувствовали это вместе с тобой.
БК: Самый запоминающийся случай на съёмках фильма
ОК: Наверное, самое яркое впечатление от всей экспедиции - это северное сияние. И дело даже не только в его красоте, а в том, как оно вошло в нашу историю и чему нас научило.
Мы только приехали в посёлок Усть-Авам, где живут наши герои - нганасаны. И в первую же ночь стали свидетелями северного сияния. Зелёные и красные всполохи переливались прямо над нами. Мы восприняли это как добрый знак. Говорят, северное сияние - явление редкое, а тут мы приехали - и сразу его застали.
Операторы попытались снять, но не получилось. К тому моменту они сами замёрзли, техника работала целый день без отдыха: камеры выключались, батареи садились, карты памяти переполнились. И тогда операторы сказали: «Мы же только приехали. Наверняка сияние ещё повторится. Давай снимем завтра».
Завтра не получилось. Было пасмурно. Послезавтра тоже - шёл снег, небо затянуло.
Мы продолжали работать. Усталость копилась, условия быта были сложными. В группе постепенно нарастал разлад. К концу нашего пребывания в Усть-Аваме мы уже с трудом понимали друг друга. Каждый варился в своём.
И в этот момент снова появилось северное сияние.
Но случился парадокс. Операторы в это время находились в лодке с нашей героиней - снимали, как она рыбачит на налима. Над водой стоял плотный низкий туман, и сияния из лодки видно не было. Глаза съёмочной группы по воле случая оказались слепы. А все остальные - звукорежиссёр, продюсер, я - были в разных концах посёлка и просто молча наблюдали за переливающимся небом. Каждый в одиночестве. Мы никак не могли предупредить операторов. В Усть-Аваме нет связи. И мы просто смотрели на небо и наслаждались красотой.
Мы так и не сняли северное сияние. Но в памяти оно осталось как напоминание о важном законе документалистики: снимать нужно здесь и сейчас. В документальном кино, в отличие от игрового, нет второго дубля. Момент может больше никогда не повториться.
БК: Как менялось впечатление о фильме в процессе монтажа и работы с материалом?
ОК: Не знаю как у других, но я после съемок чувствую себя ужасно. Ощущение такое, что все пропало, ничего не получилось, все пошло не плану и кина не будет. Я возвращаюсь из экспедиции максимально разбитой. И я честно говорю команде о своих ощущениях - что всё плохо и мы не справились. Но те, кто работает со мной давно, знает, что лучше не воспринимать эти слова всерьез.
После экспедиции я всегда беру паузу. Отдыхаю, прихожу в себя.
А потом начинается самое интересное. Я сажусь за исследование материала. И это мой любимый этап. Он занимает больше всего времени - в этот раз, например, ушло около трёх месяцев. Я создаю огромную таблицу - и вношу в неё каждый файл, каждый кадр. Записываю, что происходит в действии, как я могу это использовать в монтаже, какие чувства у меня вызывает тот или иной кадр, какой образ с его помощью можно создать. Наверное, я немножко учёный в этот момент - у меня исследовательский подход. В этот раз таблица получилась достаточно объемной - 300 с лишним страниц.
Когда ты перебираешь огромный массив материала, ты чувствуешь себя Золушкой, которая перебирает крупу в поисках драгоценных камней. И ты ищешь жемчужины - те самые кадры, которые потом станут основой истории. И когда ты находишь такие кадры, испытываешь такое счастье, такую радость, что словами сложно передать.
Вообще работа над фильмом и процесс монтажа для меня это в какой-то степени американские горки. Сегодня ты чувствуешь себя гением, тебе кажется, что ты нашёл идеальное решение, что фильм складывается! А завтра - ты бесталанный неудачник.
И вот эти эмоциональные качели преследуют тебя постоянно. От плюса к минусу, от веры к отчаянию.
Потом, когда проходит время, фильм почти собран - происходит самое удивительное. Ты вдруг понимаешь, что то чувство провала, которое мучило тебя после съёмок было ложным. Оказывается, ты и твоя команда всё это время шли по правильному пути. Материал не просто не уводит историю в сторону, он раскрывает изначальный замысел глубже, создаёт более сильные образы, чем ты мог предположить.
И в какой-то момент ты осознаёшь: ты не ошиблась. Ты просто не могла увидеть это сразу, потому что была слишком близко. А монтаж - это способ отстраниться, посмотреть на материал со стороны и понять, что фильм на самом деле получился именно таким, каким должен был быть. Даже лучше.
БК: Что помогает тебе вдохновляться и быть в ресурсе?
ОК: Меня вдохновляет сама жизнь. Люди, истории, разговоры с друзьями. Иногда просто прохожий на улице - внешний вид, его походка или случайная фраза. Или новость, увиденная в ленте. Знакомства, путешествия, новые места.
Еще я очень люблю слушать аудиокниги. Разные. Иногда научно-популярные. Иногда о творческих людях, их пути, их отношении к делу. Недавно, например, слушала книгу Вернера Херцога. Когда слышишь, как другой режиссёр рассказывает о своих съёмках, о своих сомнениях, о том, как он шёл к своим фильмам это заряжает.
Еще вдохновляют фильмы. Талант других разжигает во мне огонь. Бывает, увидишь какое-то неожиданное режиссёрское решение или просто красивый кадр - и уже хочется снимать, писать сценарии.
Но чтобы всё это работало, мне нужна система. Я стараюсь жить по расписанию, по графику. Когда каждый день понятен и распланирован, мне легче сохранять ресурс. Хаос выбивает меня из колеи.
Еще мне помогает сохранить ресурс спорт. Я хожу в тренажёрный зал, занимаюсь кроссфитом. Еще занимаюсь серфингом и сноубордом. Когда я в горах или в океане, я могу просто остаться наедине с собой, без лишнего шума. Голова очищается, мысли становятся ясными. И в такие моменты часто рождаются новые идеи для фильмов.
БК: О чем сейчас мечтаешь?
ОК: На самом деле - мечтаю о многом.
Пару лет назад, например, мечтала отправиться снимать кино одна. Но думала, это невозможно. А в прошлом году, так сложились обстоятельства, что впервые в жизни я отправилась на край земли, в Арктику, в одиночку! Да, меня окружали учёные и экипаж, но своей команды у меня не было. Зато была камера и небольшой комплект звукового оборудования.
На судне «Профессор Молчанов» вместе с учеными мы ходилина Землю Франца-Иосифа и Новую Землю. И это было незабываемое приключение длиной в месяц! Получается мечта сбылась.
Теперь у меня новая мечта. Я хочу взять доску для сёрфинга, съёмочное оборудование и отправиться в большое путешествие по Африке в доме на колёсах. Хотелось бы ехать по разным странам, искать истории, находить героев, снимать кино. Иногда останавливаться у океана, чтобы поймать волну. Я не знаю, насколько это реалистично, возможно, звучит как фантазия.
Фильм «Трудная жизнь "НЯ"» снят при поддержке Министерства культуры РФ.
Фото из личного архива Олеси Корепановой