С первых дней марта Ближний Восток оказался охвачен новым военным противостоянием. Израильско-американские атаки на Иран, уже унёсшие сотни жизней, вызвали ответ со стороны Тегерана. И в то время как география войны продолжает расширяться, а Ормузский пролив — единственный выход из Персидского залива — остаётся «красной зоной» для транспортных судов, неизбежно возникает вопрос о дальнейшем развитии отношений между странами Каспия и изменении логистики в регионе.
В конце концов, именно экономика и торговля, как в одежде, служили клеевой основой, которая удерживала вместе страны с, казалось бы, диаметрально противоположными политическими интересами. Азербайджан ориентируется на Турцию, Казахстан стремится поддерживать отношения как с соседями, так и с Вашингтоном, Россия и Иран находятся в состоянии открытого конфликта с Западом, тогда как Туркменистан пытается держаться в стороне от всех разборок. Однако все они в разной степени вложились в проект МТК «Север — Юг», проходящего по их территории и акватории Каспийского моря к северным портам Ирана и далее — в сторону Индостана. Теперь перед этими странами встаёт вопрос о будущем их экономического сотрудничества.
«Север-Юг» перекрыт
Россия достаточно быстро адаптировалась к новым условиям. Сразу после начала конфликта РФ остановила поставки зерна в Иран через черноморские терминалы, однако, по сообщениям агентства Reuters, уже спустя два дня перенаправила зерно в порты Каспия, откуда оно отправилось в Иран.
Преждевременно, однако, думать, что новый тренд сформирован, ведь у слабой популярности маршрута через иранские порты есть свои причины. Мелеющее море, а с ним и Волжско-Каспийский судоходный канал не позволяют возить большие объёмы зерна за раз. По Каспийскому морю не ходят крупнотоннажные корабли, только каботажные суда река-море вместимостью 3000-6000 т., которые даже не нагружаются полностью. Говоря проще, для перевозки одного и того же объёма грузов на маршруте через Суэц понадобится один крупнотоннажный корабль, а по Каспию придётся запускать множество малых, что обесценивает потенциальную экономию времени и средств.
Стоит отметить, что 3 марта Иран из соображений продовольственной безопасности запретил экспорт сельскохозяйственной продукции, которая составляет 60% иранского экспорта в РФ.
Другая страна региона — Казахстан — также не спешит возобновлять торговлю. На данный момент Астана не поставляет ячмень в Иран, хотя эта культура составляет почти весь объём устоявшегося казахстанского экспорта в эту страну (214 млн из 239 млн долларов).
Туркменистан сильно зависит от поставок продуктов питания из Ирана, которые Ашхабад обменивает по бартеру на природный газ. Однако уже упомянутый запрет Тегерана на экспорт быстро привёл к двукратному росту цен на еду, как сообщают местные СМИ. При этом торговля иными категориями товаров сохраняется. С похожей ситуацией сталкиваются Таджикистан и Киргизия.
Как видно, торговля с Ираном серьёзно пострадала из-за войны и введённых ограничений. Однако МТК «Север — Юг» — это прежде всего возможность выхода в Мировой океан и доступа к рынкам Индии и других стран, и именно эту возможность подрывает нынешний кризис.
Издание «Ведомости» приводит ряд примеров. Поставки приостановили компании лесопромышленного комплекса, которые теперь планируют переориентироваться на рынки Латинской Америки и Северной Африки. Аналогичная ситуация наблюдается и в ряде химических компаний. По мнению экспертов, приостановка работы МТК, во-первых, может привести к росту затрат экспортёров вплоть до 30%. Среди основных причин называют удлинение маршрутов, снижающее рентабельность экспорта, а также резкий рост ставок фрахта.
По предварительной оценке, ущерб отечественной логистике от сбоев в работе МТК может составить около 5–10% выручки на этом направлении, то есть 40–60 млн долларов в месяц. Объём перевалки грузов может сократиться на четверть или более — в зависимости от продолжительности конфликта, — тогда как перенаправить на другие направления возможно лишь около 70% всех грузов.
Первый заместитель председателя комитета Госдумы по транспорту Павел Федяев в комментарии агентству ТАСС уже отметил необходимость для РФ диверсифицировать оказавшиеся в опасной зоне логистические маршруты, в том числе через Северный морской путь.
Сбои также угрожают срывом целей по показателям перевозок, на которые рассчитывало правительство РФ. Национальный проект «Развитие транспортной инфраструктуры» предусматривает увеличение провозной способности железных дорог в рамках МТК с 8 млн до 20 млн тонн уже в 2028 году. К 2030 году этот показатель должен был составить 30 млн тонн. Однако в условиях военного конфликта ежегодный рост по примерно 5 млн тонн в год является утопией. Выход в океан сегодня заблокирован, а рынки региона ограниченны и в большой степени инерционны, т. е. не могут обеспечить достаточный для достижения целевых показателей спрос на природные ресурсы и продукты питания, которые в основном и экспортируются.
Альтернативный маршрут
В аналогичном ключе мыслят и иные страны региона, и это, пожалуй, самое важное последствие фактического перекрытия МТК «Север — Юг». Через Каспий идёт и другой логистический маршрут — Транскаспийский (ТМТМ), соединяющий Китай и страны Центральной Азии с Европой и проходящий через Азербайджан, Турцию и Грузию в обход России.
Издание Caspian Post со ссылкой на местных экспертов пишет, что всего за неделю перевозки по ТМТМ выросли почти в пять раз по сравнению с прошлогодними показателями. Точных данных пока что не публикуется, однако резкий скачок уже оказывает давление на существующую инфраструктуру. Например, железная дорога Баку — Тбилиси — Карс (БТК) действует на пике своих мощностей, поскольку трафик на ней вырос сразу на 35%. Изначально БТК был проектом с сомнительной окупаемостью и привлекательностью. С момента его запуска в 2018 году и до 2024 по нему было перевезено всего 2,4 млн тонн, поэтому и заявленный скачок в 35% пока не говорит о появлении грузов в огромных количествах. Тем не менее, даже заявляемой пропускной способности в 5 млн тонн в год явно оказывается недостаточно в новых условиях. БТК оказался очень востребованным. Ещё в прошлом году было заявлено о планах расширения БТК до годовой пропускной способности в 17 млн тонн через 8 лет, с перспективой в дальнейшем наращивания этого солидного показателя.
Сравнительно небольшой объём грузов — не более 800 тыс. тонн в год — долгое время оставался сдерживающим фактором для развития ТМТМ и сопутствующих инфраструктурных проектов. Однако стремительный рост перевозок начался после начала СВО. В прошлом году по маршруту было перевезено 76,9 тыс. TEU (ДФЭ — двадцатифутовый эквивалент, условная единица измерения контейнерных перевозок) или 4,5 млн тонн, что на 36% больше, чем в 2024 году. Как сообщает «Интерфакс», для поддержания роста «Азербайджанское Каспийское морское пароходство» планирует строительство третьего судна класса «ро-пакс» (суда для одновременной перевозки колёсной техники и пассажиров), а также двух контейнерных судов вместимостью 780 ДФЭ, тогда как многие суда на маршруте перевозят лишь 200–300 ДФЭ. Строительство кораблей будет осуществлять Бакинский судостроительный завод. Казахстанский оператор KTZ Express также планирует закупить шесть судов у неназванного подрядчика.
Примечательно, что частью, в основном китайского по «контенту», ТМТМ планируется сделать так называемый «Маршрут Трампа», который должен соединить Азербайджан с Нахичеванью и Турцией. Война США и Израиля с Ираном направляет товарные потоки и в сторону нового американского проекта. Однако строительство «маршрута» на территории Армении пока не началось, пусть конфликт и создал потребность в расширении существующих транспортных путей. Перегрузка прежней транспортной инфраструктуры оправдывает существование проекта с точки зрения логистики и окупаемости для инвесторов, которые ранее не спешили в него вкладываться.
На данный момент пропускная способность «маршрута» остаётся тайной, американцы пока что не представляли никаких конкретных планов. Активно о будущей железной дороге, которую в Азербайджане называют «Зангезурским коридором», говорит президент страны Ильхам Алиев. Как сообщал РБК в ноябре 2025 г., Алиев сообщил о целевой пропускной способности азербайджанской части пути — 15 млн тонн. По оценкам экспертов, приводимых там же, время доставки грузов должно сократиться на 12–15 часов. Если предположить, что создаваемый американцами участок на территории Армении будет обладать схожими показателями, то по «маршруту» сможет идти половина грузов ТМТМ.
Судьба «маршрута» сильно зависит от исхода и продолжительности войны в регионе. Конфликт действительно создал потребность в новых железнодорожных линиях, но он же и повышает риски для реализации проекта американской стороной непосредственно у иранской границы. Реальную выгоду США получат лишь в том случае, если после установления перемирия резко выросший грузопоток сохранится. И чем дольше затягивается война, тем сложнее будет поставщикам по её завершении вернуться на МТК.
Присутствие американцев в регионе и на логистических маршрутах может нести целый ряд последствий. Для Китая, который рассматривает ТМТМ как часть своих логистических инициатив «Один пояс — один путь» и «Новый Шёлковый путь», это будет означать угрозу поставкам китайских товаров в Европу, ведь США будут в силах данный маршрут блокировать. Для России и Ирана Каспийское море является важной артерией, поскольку оно пока что находится вне зоны влияния третьих недружественных стран, прежде всего западных. Свобода торговли позволяет Москве и Тегерану перевозить и поставлять друг другу любые товары и материалы, не оглядываясь на западные «уши, глаза» и санкции. ТМТМ не влияет на двусторонние связи двух стран, однако сам факт закрепления США в регионе позволит Вашингтону получить опосредованный контроль за чужими транспортными потоками.
Расставление приоритетов
Первоначальную реакцию большинства стран Каспийского региона на войну в Иране можно охарактеризовать как сдержанную и нейтральную.
Наиболее активную позицию заняла Россия. Она открыто осудила удары США и Израиля, а президент РФ Владимир Путин направил Ирану соболезнования после подтверждения гибели Верховного лидера Ирана Али Хаменеи. Россия поддерживает регулярные контакты с Тегераном, в том числе по вопросам безопасности российских граждан, находящихся в Иране. По словам официального представителя МИД РФ Марии Захаровой, 12 марта Тегеран запросил гуманитарную помощь в виде медикаментов, которую Россия готова оказать в соответствии с указом президента.
Казахстан официально не поддержал ни одну из сторон конфликта. Однако президент страны Касым-Жомарт Токаев весьма избирательно подошёл к вопросу о том, кому выражать соболезнования. После ответных ударов Ирана по странам Ближнего Востока — Объединённые Арабские Эмираты, Катар и Саудовская Аравия — президент лично связался с руководством этих государств и выразил поддержку. В то же время Токаев не спешит делать того же в отношении Ирана. Сам он не осудил напрямую убийство высших должностных лиц страны, а также множества гражданских лиц, ограничившись тем, что направил председателя сената республики Маулена Ашимбаева в иранское посольство. Именно через него и были переданы официальные соболезнования.
Причина такого подхода лежит на поверхности. Достаточно обратить внимание на первое заседание «Совета мира», состоявшееся 19 февраля. В ходе встречи Токаев предложил учредить специальную награду имени основателя «Совета» — президента США Дональда Трампа, который и разжёг новую войну всего через девять дней. Подобные заявления казахстанского лидера звучат не случайно: в последние годы Астана стремится выстраивать отношения с Соединёнными Штатами Америки, а также с Израилем. На прошлогодней встрече лидеров Центральной Азии и США в формате C5+1 Казахстан заключил ряд соглашений по ресурсам и присоединился к Соглашениям Авраама, касающимся нормализации отношений между Израилем и рядом арабских государств. Согласно докладу «Caspian Policy Center», с 2023 года казахстанская нефть составляла около 30% всего нефтяного импорта Израиля.
Но и отношения с Ираном не стояли на месте. В 2022 году Токаев посещал Иран, заключив соглашение о расширении взаимной торговли. Всего за три месяца до войны — 11 декабря — президент Ирана Масуд Пезешкиан посетил столицу Казахстана и встретился со своим коллегой, по итогам переговоров было подписано восемь совместных документов.
Экономические интересы Казахстана связаны как с Ираном, так и с двумя странами-агрессорами. Более того, Астана поставляет значительно больше товаров в арабские страны, а также в Азербайджан, Соединённые Штаты Америки и Израиль. Этим объясняется осторожная позиция Казахстана, стремящегося не рисковать связями ни с одной из сторон. При этом степень проявляемой «дипломатической участливости» прямо соотносится с важностью партнёрства.
Аналогично Казахстану отреагировали и другие страны Центральной Азии, хотя и менее активно. На другом конце Каспия, в Азербайджане, в самом начале конфликта заняли схожую позицию, однако она резко изменилась 5 марта. В этот день произошла атака беспилотников на аэропорт в Нахичевани. Президент страны Ильхам Алиев назвал произошедшее «террористическим актом» и приказал привести вооружённые силы в повышенную боевую готовность.
Иран заявляет, что его действия не были направлены против Азербайджана, и утверждает, что израильские военные и разведка используют территорию Азербайджана для совершения нападений. Секретарь Высшего совета национальной безопасности Ирана Али Лариджани потребовал от Баку выдворить враждебные Тегерану подразделения. Азербайджан закрыл границу для грузового транспорта и начал эвакуацию сотрудников посольства из Тегерана и консульства из Тебриза.
Тем не менее после телефонного разговора между президентами двух стран Баку уже 9 марта открыл границы, и стороны договорились провести дальнейшее расследование инцидента. Примечательно, что конфликт столь быстро исчерпал себя, тогда как Иран продолжает наносить ответные удары по странам Ближнего Востока. Азербайджан и Иран тесно связаны совместными экономическими и логистическими проектами, и в условиях нестабильности обе стороны не спешат полностью разрушать возможности для дальнейшего сотрудничества.
Будущее региона
Нападение США и Израиля на Иран обнажило слабости регионального сотрудничества, а также породило новые трудности. Нестабильность вокруг Ирана уже отзывается нехваткой продовольствия в Центральной Азии. Страны региона и так боятся чрезмерной зависимости от кого-либо в столь ключевых вопросах, и впоследствии потребуется время для восстановления доверия к Ирану как поставщику, если рынок окончательно не перестроится. Альтернатив иранскому продовольствию не так много, однако война, особенно затяжная, неизбежно оставит свой след.
МТК «Север — Юг», являющийся для стран Каспийского региона удобным выходом в Мировой океан, не лишён и уязвимостей. Все его маршруты сходятся в Иране, против которого ещё до нынешнего конфликта вводились многочисленные ограничения, а теперь единственный выход оказался чрезвычайно уязвим.
Затяжная война может поставить крест на ближайших инициативах по развитию коридора. Но даже в случае достижения мира, перемирия или просто затишья потребуется приложить значительные усилия для восстановления торговых потоков. Несколько лет поставщиков стремились заверить в надёжности этого пути, создавая максимально удобные для переориентации транспортных потоков условия. Теперь же эти усилия потребуется удесятерить, чтобы поддержать хотя бы сохранение существующих потоков.
Ведь опасность конфликта заключается ещё и в том, что МТК «Север — Юг» не является единственным выходом к океанским торговым путям для стран региона. Со временем существует риск перехвата инициативы Транскаспийским международным транспортным маршрутом, который в перспективе может оказаться под контролем американцев.
Тем не менее, при всех трудностях МТК остаётся важным для России геополитическим проектом, транзитным и экспортным направлением, находящимся вне прямого контроля западных стран. Однако, возможное упрочение позиций Транскаспийского маршрута надолго перекрыло бы кислород МТК «Север-Юг» — проекту, поступательное развитие который таит грандиозные перспективы для всех стран, примыкающих к этому транспортному перекрёстку древнейших цивилизаций Евразии.
Обозреватель Аналитического центра ТАСС Ренат Ахохов