Игорь Григорьев высказался о накалившейся обстановке на проекте, затронув сразу несколько острых тем — от принципов игры до громких противостояний между участниками.
«Читаю сейчас канал Яны — шумиха, конечно, конкретная на поляне», — начал он, сразу обозначив масштаб происходящего. Григорьев не стал заострять внимание на механике голосования — «в бою все средства хороши», — но чётко обозначил свою этическую позицию: по его мнению, играть нужно честно, открыто и по совести. Особенно он подчеркнул, что недопустимо «сливать голоса за хавку» — такая тактика, по его словам, выглядит сомнительно и не заслуживает уважения.
От общих принципов Игорь перешёл к конкретному сюжету — дуэли Степы и семьи Тигров. Этот конфликт он назвал «действительно сильным противостоянием», но тут же добавил порцию жёсткой критики. Григорьев выразил надежду, что резкие высказывания Яны Фиткевич на эту тему были всего лишь шуткой с долей сарказма. В противном случае, по его словам, получается вопиющее уравнивание: с одной стороны — сплочённая семья, а с другой — человек, которого Григорьев характеризует крайне резко: «приспособленец, пизд@бол и женский аферюга».
Тон высказывания Григорьева не оставляет сомнений: он возмущён размыванием границ между разными типами поведения на проекте. Для него принципиально важно, чтобы в игре сохранялись некие моральные ориентиры — даже в условиях жёсткой борьбы. Его позиция проста: интриги и тактика допустимы, но не ценой отказа от базовых принципов честности и уважения.
Реакция сообщества на слова Григорьева оказалась неоднозначной. Часть зрителей поддержала его:
«Наконец кто‑то сказал вслух, что „голосовать за хавку“ — это дно. Игра должна быть игрой, а не торгашеством!»
«Согласен, нельзя ставить на одну доску семью и какого‑то ловкача. Это обесценивает всё шоу».
Другие же сочли его позицию излишне категоричной:
«Это же реалити! Тут и должны быть интриги, сделки, расчёты. Иначе будет скучно».
«А кто решает, где „по совести“, а где нет? У каждого своя правда».
Сам Григорьев, судя по всему, не стремится к всеобщему одобрению — он просто озвучил то, что, по его мнению, назрело. И его слова, безусловно, добавили ещё одну яркую грань в и без того напряжённую атмосферу проекта. Теперь остаётся наблюдать: повлияет ли этот эмоциональный всплеск на поведение участников или же борьба «глыб и революционеров» продолжит набирать обороты — уже без оглядки на призывы к «совести».