Сегодня Крым двенадцатый раз встречает годовщину новой отправной точки в своей истории. 18 марта 2014-го полуостров по итогам референдума стал частью России.
Событие поистине уникальное — впервые с момента окончания Холодной войны произошло объединение, а не разъединение, причем на добровольной основе. Конечно, украинская и западная историография толкуют это событие как начало «оккупации» и «расчленения» Украины, забывая при этом, что триггером стал незаконный государственный переворот, сделавший совместное проживание сторонников и противников реабилитации нацизма и переписывания истории невозможным. Как и о том, что Крым отделился от Украины по итогам референдума, коим и не пахло во время распада Югославии или самого СССР (вернее, референдум-то там был, но его итоги были перечеркнуты).
И вообще, распад Украины был предопределен даже не в момент нацистского переворота. Это была мина замедленного действия, заложенная в момент создания Незалежной, из которой начали делать Антиросию, которая рано или поздно должна была стать сначала политическим, а потом и военным противником России реальной.
Почему Крым так и не стал Украиной
Крым пытался обособиться от Украины, частью которой никогда себя не считал, с первых лет незалежности. Уже в мае 1992 года Верховный Совет АРК принял акт о государственной независимости, который предполагалось вынести на референдум, запланированный на август. Однако украинский парламент признал этот акт неконституционным и заставил ВС Крыма отменить декларацию независимости и перенести референдум, который, несмотря на все попытки Киева сорвать его, все же состоялся в марте 1994-го. Плебисцит, впрочем, не выносил вопроса о выходе из состава Украины, лишь о расширении полномочий республики. В ответ Киев отменил конституцию АРК и пост президента республики. На то, чтобы вернуться к вопросу о самоопределении, потребовалось целых 20 лет.
Все эти годы едва ли кто-то из крымчан всерьез рассчитывал на то, что при их жизни будет восстановлена историческая справедливость, и Крым воссоединится с Россией. Хотя Украиной Крым так и не стал, несмотря на откровенное навязывание украинского языка, нового взгляда на историю, на тот факт, что Киев пытался управлять полуостровом напрямую, ставя на все руководящие должности своих людей, отодвигая крымчан. Крым продолжал считать себя частью единой исторической России.
Не верили в возвращение Крыма и в России, хотя именно утрату полуострова россияне всегда переживали, пожалуй, больше всего. Впрочем, нам, россиянам, тогда трудно было понять, какое давление испытывают крымчане: хоть мы ездили отдыхать туда, все же Украина тогда еще не была Антироссией, она казалась какой-то другой, альтернативной Россией, где так же говорили по-русски, просто в ходу были другие деньги, а на границе проверяли паспорта — тогда еще внутренние.
Февраль 2014 — точка невозврата
Все изменилось зимой 2013-2014, когда та Украина, которую мы все считали братской страной, за четыре месяца дотла сгорела на кострах «майдана». Вместо нее моментально образовалась та самая Антироссия, не скрывавшая, а напротив демонстрировавшая свое нацистское нутро. И если россияне тогда еще не особо понимали, что происходит, то крымчане понимали очень хорошо.
В ночь с 20 на 21 февраля впервые пролилась кровь крымчан, когда в Корсунь-Шевченковском на возвращающихся домой крымских антимайдановцев напали из специально подготовленной засады нацистские боевики. В те же дни на полуостров массово возвращались «беркутовцы», рассказавшие об ужасах, происходящих в Киеве, о том, что ждет Крым, если эта зараза доберется до полуострова. Счет шел на дни.
А 26 февраля провокаторы из «Меджлиса»* и «Правого сектора»** устроили побоище перед зданием местного парламента. Кровь крымчан пролилась уже в Крыму. Если бы на следующий день на полуострове не появились «вежливые люди», страшно представить себе, что было бы.
Впрочем, представить можно — достаточно посмотреть, что происходило потом в Харькове, Одессе, Николаеве, Запорожье, а главное — в Донбассе. Можно не сомневаться, что если бы Россия тогда оперативно не взяла Крым под защиту, именно он стал бы первой целью озверевших нацистов. Но они упустили время, деля власть в Киеве, а когда спохватились, было уже поздно. Зато потом они сполна отыгрались на Донбассе.
То, что в последующие годы пережил Донбасс, невозможно описать словами. К сожалению, Россия вовремя не пришла на помощь, поверив уверениям Запада и его киевских протеже, что мирное существование возможно. Все эти годы многие жители Новороссии с завистью смотрели на крымчан, чего греха таить. А крымчане смотрели на происходящее в Донбассе и понимали, насколько сильно им повезло, что они успели обезопасить себя от мести озверевших от запаха крови бандеровцев.
Как мы изменились за эти годы
Восемь лет потребовалось на то, чтобы Россия осознала, к чему все идет, и приняла трудное для себя решение — покончить с украинским нацизмом раз и навсегда. Едва ли тогда, в начале СВО мы понимали, насколько это будет тяжелый и драматичный путь, конца которому не видно и сегодня, спустя четыре года.
В один момент прифронтовые регионы России (включая Крым) на собственной шкуре познали все то, что Донбасс испытывал уже восемь лет — все тяготы войны. И приняли их, потому что понимали, что другого пути нет. Незадушенное в колыбели зло выросло и теперь угрожало всей России.
К сожалению, и сегодня еще не вся страна поняла, что происходит, какую трудную, но ответственную миссию мы взяли на себя. Не все еще осознают, что живут на войне, продолжают пытаться жить, как раньше, а многие даже готовы идти на компромиссы с врагом, чтобы вернуть все, как было. Но вернуть все, как было, уже нельзя. Да и что значит вернуть? Вернуть? Донбасс? Вернуть Крым? А как вернуть матерям потерянных в результате нацистской агрессии детей? К счастью, таких, кто допускает это — подавляющее меньшинство.
Потому что мы изменились. Не только крымчане, вся Россия. Для кого-то отправной точкой был февраль 2022-го. А для кого-то февраль-март 2014-го. Думаю, все хорошо еще помнят те дни, когда впервые с момента распада СССР появилась гордость за страну, а главное — осознание того, что справедливость все же возможна, что все, что мы делали десятилетиями, ходя на митинги и требуя исторической справедливости — все это может дать плоды. Ведь лучше поздно, чем никогда.
«Русская весна» продолжается
Схожие чувства я, как и многие мои соотечественники, испытывал и в начале СВО. Да, во многом это была эйфория, мало соотносимая с действительными вызовами, с которыми мы столкнулись. Да, все оказалось не так легко и безболезненно, как хотелось бы. Но эти вызовы мы приняли добровольно, потому что понимали — иначе никак! А значит, этот путь будет пройден до конца.
Тогда в 2014-м, помню, украинские нацисты потешались над тем, что им удалось задушить протест Юго-Востока, отделавшись потерей Крыма и части Донбасса: мол, за «Русской весной» наступает «украинское лето». И сначала казалось, что так оно и есть. Но «Русская весна» возвращается вновь и вновь, ее уже невозможно остановить. Именно «Русская весна» — термин, который в течении нескольких лет был в тени другого термина — «Крымская весна», но мы тогда понимали, что это только начало.
«Русская весна» началась 12 лет назад в Крыму и приведет в итоге к полному торжеству исторической справедливости и освобождению все русской земли, отторгнутой у нас 35 лет назад.