Что удивительно - почти все суды поддержали именно банк, а не вкладчика. Но Верховный суд РФ увидел в деле серьёзные вопросы и отправил его на новое рассмотрение.
История началась вполне обычно. Пенсионер много лет пользовался банковскими вкладами и, когда подошёл срок окончания очередного депозита, решил продлить размещение денег. В банке ему предложили новый продукт с привлекательным названием и доходностью около 8% годовых. Условия выглядели выгодно, и мужчина согласился вложить 350 000 рублей.
Через год он обратился за информацией о начисленных процентах - и неожиданно узнал, что проценты ему вообще не начислялись. Причина оказалась в том, что вместо обычного банковского вклада он подписал договор инвестиционного страхования жизни. Такую бумагу на подписание ему подсунул менеджер банка. Ничего дополнительно не объяснив.
Более того, договор был оформлен не с банком, а со страховой компанией - партнёром банка. По условиям этого продукта доход зависел не от самого факта размещения денег, а от наступления определённых событий: например, дожития до конкретной даты, инвалидности или смерти.
Поскольку ничего из этого на тот момент не произошло, мужчина не мог рассчитывать на обещанную прибыль. Он решил расторгнуть договор и потребовал вернуть свои деньги и доход, на который рассчитывал. Но в итоге получил лишь 257 000 рублей - именно столько предусматривали условия договора при досрочном отказе.
Затем последовало обращение в суд, однако и там мужчине отказали. Суды исходили из формального подхода: он сам подписал договор и подтвердил подписью, что ознакомлен с условиями и последствиями сделки (Воронежский облсуд, дело № 33-1810/2023).
Однако Верховный суд РФ посчитал, что такой подход не учитывает все важные обстоятельства дела, и указал на ряд существенных моментов:
1. На момент заключения договора мужчине было 64 года, специальных знаний в сфере сложных финансовых продуктов у него не было, а сам договор состоял более чем из 30 страниц и был объективно сложен для восприятия.
2. Банк России ранее рекомендовал с осторожностью предлагать гражданам такие продукты, как инвестиционное страхование жизни, поскольку они нередко непонятны обычным потребителям и могут вводить их в заблуждение.
3. Страховая компания не доказала, что действительно довела до клиента полную, понятную и недвусмысленную информацию о сути продукта - в частности, об отсутствии гарантированного дохода и о том, что при досрочном расторжении клиент может вернуть лишь часть вложенных средств.
С учётом этого Верховный суд отменил ранее принятые решения и направил спор на новое рассмотрение (дело № 14-КГ24-5-К1).
Этот случай важен тем, что он показывает: одной только подписи под договором не всегда достаточно, если человек фактически не получил ясной и полной информации о продукте. Для потребителей финансовых услуг это серьёзный сигнал: даже в сложных спорах с банками и страховщиками можно добиваться пересмотра дела, если продукт был навязан или подан как нечто иное, чем он являлся на самом деле.