Есть вещи, которые может воспринимать только сытый человек.
Сегодня я отнёс в сервисную службу картридж для лазерного принтера — небольшая радость в рабочем дне: пройтись по улице, перекинуться парой слов с мастером, с которым дружим уже 15 лет. Вышли на пять минут «обменяться мнениями» — и тут возле нас остановился пожилой мужчина на велосипеде. На вид далеко за семьдесят, велосипед старый, без скоростей и тормозов на руле. Одежда того самого пепельного цвета, который делает таких людей на пыльных весенних улицах почти невидимками.
У старика не было передних зубов, но речь оставалась чистой. Он задал несколько вопросов об особенностях работы струйного принтера Epson — видимо, такого, который чинил сам. И рассказал небольшую предысторию: нашёл его на улице, в снегу, возле местного ресторана со странным названием «Проун». Спрашивал у работников, что означает это слово — никто не знает. Залез в интернет, узнал немного о художнике, который это слово придумал. Были ещё какие-то реплики. Потом старик сел на велосипед и уехал.
Просто очередное событие в череде дней.
А мой знакомый потом рассказал: это был физик, заслуженный учитель года. На пенсию в 16 тысяч рублей не прожить — вот и ездит по помойкам, собирает технику, ремонтирует и продаёт. Уйти в репетиторство не смог. Его жена — тоже заслуженный учитель физики — берёт учеников. Тем и спасаются.
И вот я стою на залитом солнцем пыльном весеннем дворе, где-то вдали играет фортепиано из местной музыкальной школы, и понимаю: возможно, Сальвадор Дали бросил бы все свои кисти и сидел бы на соседнем пне от старого тополя с опухшим от слёз лицом — потому что добавить к этому сюру особенно нечего.
Так и эти картинки — сделанные в «жирные» годы экспериментов, свободы и творческого энтузиазма — сейчас многим будут не просто не интересны, а даже противны своей неуместностью. Однако я вижу в этом свободу. Я могу оставить их на канале.
