«Жизнь прожить – не поле перейти» Глава первая, в которой выясняется, что бумага все терпит, кроме истины

«Смерть бюрократу не страшна, страшна ему бумажка без печати».

(Из энциклопедии бесполезных знаний)

Солнце стояло в зените и с равнодушием взирало на уездный город N, где в конторе по учету населения происходило событие, способное потрясти основы мироздания.

Гражданин Пухов, человек средней упитанности и неуверенности в завтрашнем дне, стоял перед окошком №4. За окошком сидела товарищ Мухина, дама с лицом цвета прошлогоднего варенья и глазами, в которых застыло вечное ожидание обеда.

— Товарищ начальница, — сказал Пухов, осторожно кладя на стойку дрожащую руку. — Тут вышла небольшая накладочка. В списке умерших за прошлый квартал значусь я. А я, как видите, жив.

Товарищ Мухина поправила очки, которые постоянно норовили сползти на самый кончик носа, и взглянула на Пухова так, будто он был нежелательным посетителем на собственном похоронном бюро.

— Гражданин, — произнесла она голосом, напоминающим скрип несмазанной телеги. — Факты — упрямая вещь. В ведомости сказано: Пухов И.И. — скончался. Следовательно, вы — покойник. А покойники справок не получают.

— Но я же дышу! — воскликнул Пухов, демонстративно вдыхая воздух, пахнущий пылью и дешевыми чернилами.

— Это субъективное ощущение, — отрезала Мухина, ставя штамп на какой-то ведомости. — Для объективной реальности нужна справка из загса, что вы не умирали.

— Но чтобы получить справку, что я не умирали, мне нужно быть живым!

— Это ваша личная проблема, — философски заметила товарищ Мухина. — Придите, когда воскреснете официально. Следующий!

Пухов отошел от окошка, чувствуя себя призраком в собственном городе. На лестнице его поджидал субъект в поношенном пиджаке и с глазами, бегающими, как испуганные зайцы. Это был местный комбинатор, мелкий масштабист по фамилии Ост, дальний родственник великих идей.

— Слышал, брат, — зашептал Ост, цепляя Пухова за пуговицу. — Ты мертвец? — По документам. — Гениально! — воскликнул Ост, и лицо его озарилось вдохновением. — Тебе не нужны карточки, очереди и квартплата. Ты — человек-невидимка! Я могу тебя устроить хранителем в музей тишины. Жалование отличное, работать не надо, потому что музей закрыт на реставрацию.

Пухов задумался. Действительно, зачем ему справка? Быть живым было хлопотно: требовалось платить, отчитываться и доказывать свое существование. Быть мертвым по документам открывало перспективы абсолютной свободы.

— Ладно, — сказал Пухов, поправляя шляпу. — Пусть я буду покойник. Но с одним условием.

— Каким?

— Чтобы пенсия шла мне на руки. Все-таки я хоть и мертвый, а есть хочу.

Ост задумчиво почесал затылок. — Это уже перебор, — сказал он. — Мертвые не едят. Это противоречит уставу природы.

— А бюрократия? — спросил Пухов.

— А бюрократия, — вздохнул Ост, — она, брат, выше природы.

И они разошлись в разные стороны: Пухов — наслаждаться жизнью несуществующего человека, а Ост — искать клиента, который официально родился, но фактически еще не появился на свет.

А товарищ Мухина в окошке №4 уже ставила штамп «Аннулировано» на чистый лист бумаги, потому что документ был слишком белым и не соответствовал серости бытия.

Продолжение следует.

По мотивам произведений И.Ильфа и Е.Петрова. Озвучено с помощью Qwen3.5-Plus