Среди самых разнообразных промыслов, которыми наши предки зарабатывали себе на жизнь, занятия придорожных «грязепромышленников» можно считать одним из самых оригинальных и остроумных. Занимались им главным образом возле проезжих дорог, предлагая свои услуги тем проезжающим, экипажи которых застряли в грязи. Как это было, мы можем узнать из довольно яркого описания, оставшегося нам в наследство от автора, чье имя не было поставленного под письмом, опубликованным газетой «Московские ведомости» в 1862-м году. Собственно, само письмо было посвящено защите нового вида транспорта – железных дорог – подвергавшихся на первых порах самой нещадной критике.
***
С открытием движения по участку дороги от Москвы до Коломны в московские и столичные газеты одно за другим пошли письма, в которых с разной мерой таланта и язвительности «описывали безобразия, творящиеся на дороге». Дескать: вокзалов на станциях нету - в Москве поезда останавливаются прямо на Каланчовском поле, супротив Николаевского вокзала, и, из-за отсутствия благоустроенных дебаркадеров, забираться в вагоны и вылезать из них приходится по приставным лестницам. На попутных станциях и лестниц не было, а потому мужчины выпрыгивали из вагонов, а дам, детей и собак железнодорожники вместе с добровольцами из числа пассажиров «принимали снизу на руки».
На первых порах освещались все станции только луной да звездами, а потому приехавшие ночным поездом выбираясь из вагонов в потемках, рисковали свернуть себе шею. Билетных касс не хватало, возле них то и дело вспыхивали скандалы из-за попыток купить билет без очереди. Но среди множества похожих писем с жалобами пришли послания и тех, кого можно назвать здравомыслящими.
Один из таких авторов и сам, перечислив все недочеты эксплуатации новой дороги, писал далее:
«Всё так именно и есть, господа – дорога работает ещё плохо. Открыть её спешили, поскольку строителям нужно было продемонстрировать, что деньги акционеров не были потрачены зря – и самое главное сейчас, это тот факт, что поезда по ней ходят. Вокзалы, дебаркадеры и прочие удобства появятся в скором времени, а чтобы их отсутствие пока не казалось вам таким уж и ужасным, я вам расскажу несколько историй, которые напомнят вам все прелести прежних путешествий на российских «путях сообщений».
По роду моих занятий мне часто приходится ездить в Бронницы, Коломну и Зарайск, и во время этих поездок насмотрелся я всякого. Вот, скажем, не далее как на исходе октября прошлого года, на дороге в Коломенском уезде, у окраины одного придорожного села экипаж мой так «сел» в грязи, что вытащить его обошлось мне в 7 рублей, которые я отдал тамошним мужикам, вызвавшимся помочь моему кучеру.
На ближнем постоялом дворе, где я пристал обогреться и почиститься, хозяин, услыхав о моем приключении, смеялся, и рассказал, что эту хлябь на въезде в село давно уже можно было бы замостить, но мужики препятствуют.
- Им эта колдобина чистое золото – говорил содержатель постоялого двора, сшибая со стола шустрого пруссака, не ко времени сунувшегося к хлебным крошкам: - В хорошую погоду, когда вот как нонеча льет, что из ведра, они, шельмы, из этой грязи экипажей по пять за день вытаскивают. Местные объезд знают, а которые чужие, так непременно попадаются. Наши ещё не больно-то обирают, а в иных местах весной да осенью на дороге целыми артелями промышляют. Дозоры подле топей выставляют, чтобы случай не упустить, да чужих отогнать.
Мне кучер один рассказывал, как вез свою барыню, которой зачем-то спешно понадобилось из Москвы в поместье, не дожидаясь, пока санные дороги встанут. Экипаж у барыни и так был тяжеленек, да ещё изрядно нагрузили его багажом, а дороги были, вот что сейчас – октябрьская распутица. Ну и вестимо, что из этой езды вышло: не отъехали они от Москвы и полсотни верст, как в топком месте увязли в грязи намертво. Собрался кучер идти в село за подмогой, да не понадобилось – тут же, откуда не возьмись, возле кареты мужичок оказался:
- Не извольте беспокоиться сударыня-матушка – говорит он барыне – я ужо мальчика послал, сейчас мужики с инструментом придут.
И точно, вскорости явилась на выручку целая артель, уже должным образом снаряженная. Только сразу вытаскивать карету они не спешили! Мужики с тонкими тесаными бревнышками в руках, встали на сухом месте и ждут, а тот мужичок, который первый возле застрявшей кареты оказался, стал с барыней рядиться, за сколь её карету из грязи вызволить встанет. Торговались они, спорили, да только меньше чем за сто рублей ассигнациями сговориться не вышло. (Примечание: сто рублей ассигнациями по тем временам - большие деньги. Примерно столько зарабатывал за весь летний сезон рабочий на постройке железной дороге, получая «аккордно»).
Дала барыня четвертной билет в задаток, мужичок деньги в шапку прибрал, скомандовал своим работничкам, те бревнышки как рычаги куда следует подставили, понатужились, кучер потянул лошадей под уздцы, так все вместе они в недолгий срок экипаж и выкатили из топи.
После окончательного расчета с артелью поехала барыня далее, да только глядь, мужички за её каретой следом подались. Идут обочиной, бревнышки свои на плечах несут, а впереди всех тот, что торговался поспешает, хоть и пеший, но от кареты на чуть совсем отстает.
Барыня ему из окошка кричит:
- Чего это вы за мною идете?! Чего ещё хотите?
- Для вашей же милости стараемся, что бы вам понапрасну не ждать - отвечал ей мужичок, почтительно, и пояснил: - Тут версты через две на дороге есть местечко, где каретка ваша непременно застрянет. Вот мы сызнова и понадобимся. А за труды возьмем мы с вас, по старой памяти только половину прежней цены, пятьдесят, то есть, рубликов-с! Уж так у нас тут заведено – во второй раз брать половину первой цены».
«Историй, подобных этой – писал далее опытный путешественник – мне приходилось слышать не одну и не две. Что там проезжая дорога! Кто в уездном Зарайске по улице, которая по горке ведет к Каширской заставе, хоть раз проехал, тот на отсутствие дебаркадеров у железной дороги жаловаться не станет, и из вагона с женой подмышкой выпрыгнет с удовольствием! По той окаянной горке в сухую погоду в экипаже ехать нельзя - ухабы и колдобины такие, что того глядишь выбросит или внутренности оборвутся от скачков. Приходится идти пешком, рядом с коляской, а кучер лошадь под уздцы ведет. Но в дождь так не пойдешь – грязь стоит выше колен. Те, кто на горке живет, уже давно приспособились «выручать застрявших», беря за это деньги, которые они пропивают в ближайших кабаках. Припомнив все эти «прелести» былых русских путешествий, вместо того, чтобы жаловаться на железную дорогу, не лучше ли сказать спасибо тем, кто навсегда избавляет нас от разбитых дорог и произвола подобных грязепромышленников».