В недрах советской военной истории существует тема, о которой предпочитали не распространяться ни газета «Красная Звезда», ни политработники на политзанятиях. Речь идет о дисциплинарных батальонах — тех самых «дизелях», как окрестили их в солдатском фольклоре. Эпоха 1980-х годов стала для дисбатов периодом расцвета и одновременно временем, когда армия столкнулась с парадоксом: исправительные части все больше начинали походить на зоны, а простые уголовники диктовали условия жизни тысячам солдат.
ЗАКОН, ПО КОТОРОМУ ТЫ ВРАГ
Советский солдат 80-х жил в парадоксальном мире. С одной стороны, он был «защитником Родины», с другой — после принятия присяги автоматически попадал под действие жестких военно-уголовных законов. Мало кто из восемнадцатилетних мальчишек понимал, что казарменное хулиганство или драка могут обернуться не просто гауптвахтой, а реальным сроком.
До 1985 года максимальный срок пребывания в дисбате составлял два года, однако в середине десятилетия планка поднялась до трех лет. Это было время, когда страна стояла на пороге перемен, но военная юстиция ужесточалась. Существовала ирония судьбы: отсидев в дисциплинарном батальоне, солдат возвращался домой без судимости — она снималась автоматически, словно наказания и не было. Но это на бумаге. В реальности же клеймо «дизеля» оставалось с человеком на всю жизнь.
Статистика тех лет пугает своей динамикой. Если в 1986-1988 годах военная преступленность снижалась, то уже в 1989-м произошла вспышка: рост на 12,8 процента, а в 1990-м — еще на треть. Армия разлагалась, и дисбаты наполнялись до отказа. К моменту распада СССР на территории страны действовал 21 дисциплинарный батальон, где содержалось около 17 тысяч осужденных.
ЗА ЧТО ПОПАДАЛИ В АД
Перечень статей, по которым срочники отправлялись в дисбаты, пестрит трагическими историями обычных парней. На первом месте шли неуставные отношения — та самая дедовщина, о которой сегодня написаны тома. Но за сухими формулировками статей стояли человеческие судьбы.
Возьмем, к примеру, двух друзей-десантников, готовящихся к дембелю. Существовала традиция — символические удары при переводе из касты в касту. Один такой удар в живот приятелю обернулся разрывом селезенки, срочной операцией и уголовным делом для будущего защитника Родины . Вчерашний друг отправлялся в дисбат за то, что хотел пошутить.
Другая категория несчастливцев — те, кого подводил язык. Солдату вздумалось позвонить девушке со служебного телефона на складе. Линия прослушивалась, а разомлевший от девичьего голоса парень ляпнул, что охраняет тротил, способный уничтожить целый город. Наутро он уже ехал за колючую проволоку за разглашение военной тайны.
Самоволки, кражи сухих пайков, драки на почве землячеств — всё это были дороги в дисбат. К концу 80-х добавились межнациональные конфликты. Карабахский кризис аукнулся в казармах кровавыми разборками, после которых выживших отправляли в госпитали, а виновных — в дисциплинарные части.
МУЛИНО И ДРУГИЕ
Дисбаты в СССР размещали по-умному — подальше от глаз начальства и гражданского населения. Глухие леса, заснеженные степи Забайкалья, ростовские просторы, новосибирская тайга. Но самым известным, пожалуй, был дисбат в поселке Мулино Нижегородской области.
Вокруг Мулино располагались десятки обычных воинских частей, и соседство с дисциплинарным батальоном использовали в воспитательных целях. Солдат возили на экскурсии в зону, чтобы те своими глазами увидели, что ждет нарушителей. Метод работал безотказно: после посещения дисбата устав начинали чтить свято.
Дисбат в Мулино напоминал тюрьму строгого режима: колючая проволока в три ряда, вышки с часовыми, злые овчарки, системы заграждения, с которыми не могли сравниться обычные войсковые части . По эту сторону — рота охраны, по ту — зона для осужденных. Пропасть между ними была колоссальной, хотя и там и там служили одногодки.
ДВА МИРА - ОДНА КАЗАРМА
Внутри дисциплинарного батальона существовало жесткое деление на «постоянный» и «переменный» состав. Постоянные — офицеры-воспитатели, сержанты, охрана. Переменные — осужденные солдаты. В сленге это называлось проще: «менты» и «жулики».
Офицеры, попадавшие в дисбаты, получали повышенные звания — комвзвода носил капитанские погоны, ротный был майором, а комбат — полковником . Им полагались надбавки за особые условия службы. Но никакие деньги не могли компенсировать психологического напряжения, которое испытывали воспитатели. Офицер, служивший в дисбате, признавался: «Психологически здесь намного сложнее, чем в Афганистане».
Переменный состав по прибытии лишался воинских званий, все становились равными — рядовыми с серыми погонами. Брили наголо, одевали в одинаковую форму, распределяли по казармам. Но человеческую природу не изменить уставом. В среде осужденных моментально возникала своя иерархия, удивительным образом напоминавшая тюремную.
ТЮРЕМНЫЕ ПОНЯТИЯ НА ВОЕННЫЙ ЛАД
В дисбате 80-х годов смешались две культуры: армейская «дедовщина» и уголовные «понятия». Осужденные, уже успевшие посидеть в СИЗО, приносили с собой законы зоны. Так возникла жесткая кастовая система.
«Блатные» стояли на вершине пирамиды — те, кто успел заслужить авторитет еще до армии или в следственном изоляторе. «Приблатненные» тянулись за ними, пытаясь подражать. «Черти» — серая масса, основная рабочая сила. И «опущенные» — те, кто по разным причинам оказался на самом дне, неприкасаемые, выполнявшие самую грязную работу.
Осужденный Мельник, попавший в дисбат по статье за неуставные отношения, формулировал просто: «Дисбат — это та же зона, та же самая жизнь, те же самые понятия, только называется она дисбатом».
Офицеры пытались бороться с этой неформальной властью классическим методом — вербовали осведомителей, так называемых «шарников». Хочешь выйти досрочно — стучи на своих. Механизм работал, но порождал дополнительную ненависть и доносительство.
БУДНИ ИСПРАВЛЕНИЯ
Режим в дисбате напоминал армейский, но с усилением. Подъем в 6:30, десять минут на одевание, контрольная проверка. И так четыре раза в день . Строжайшая регламентация всего: когда есть, когда спать, когда работать, когда учиться военному делу.
Парадоксально, но осужденные занимались боевой подготовкой. Проводились тактические учения, марш-броски, стрельбы. Идея заключалась в том, чтобы вернуть солдата в строй полноценным бойцом, а не озлобленным уголовником. Но на практике боевая учеба часто уступала место хозработам — строили, копали, грузили.
В месяц полагалось одно свидание — не больше четырех часов. Одна посылка. Никаких денег на руках, никакого «ларька». Для сравнения: в обычной зоне усиленного режима разрешали три свидания в месяц, в том числе одно длительное — до четырех суток . Условия дисбата оказывались даже жестче тюремных.
МЕТОДЫ ВОСПИТАНИЯ
За провинности в дисбате наказывали по-своему. Существовала внутренняя гауптвахта, но порядки там отличались от уставных. Осужденный З., попавший за нарушение правил несения боевого дежурства, рассказывал: «Ротный решил "сводить на экскурсию" — на гауптвахту. Там сержанты начали творить беспредел: то подай, это сделай. Я отказался. Заломили руки и пристегнули наручниками к дверям. Пришли через час и стали травить собакой».
Дисциплинарный устав таких методов не предусматривал, но в реалиях дисбата 80-х они существовали. Кого-то такие экзекуции ломали, делая послушными и исполнительными до конца службы. Других озлобляли окончательно, превращая в будущих рецидивистов .
Врач одного из дисбатов, пожелавший остаться неизвестным, высказался резко: «Я против дисбатов. Тех, кто здесь находится, солдатами не назовешь. Раз они совершили преступление, то должны сидеть в тюрьме» . Медик видел, что исправлением здесь и не пахнет — идет обычная криминализация молодежи.
СВЯЩЕННИК В НЕВОЛЕ
Самым удивительным персонажем дисбата конца 80-х можно считать отца Геннадия. Он попал в дисциплинарный батальон за уклонение от службы — из-за неполного духовного образования его не признали священнослужителем, освобожденным от призыва. Не поладив с командованием, будущий батюшка покинул часть, женился, принял сан, а когда узнал о розыске, явился сам. Получил три года дисбата.
Так рядом оказались те, кто не выдержал издевательств и сбежал, и те, кто издевался над убежавшими; те, кто случайно оступился, и те, для кого преступление стало профессией. В этой гремучей смеси варились тысячи советских парней на закате эпохи.
СРОК НЕ В СЧЕТ
Самая жестокая особенность дисбата 80-х — время, проведенное там, не засчитывалось в срок службы. Отсидев год или два в дисциплинарном батальоне, солдат возвращался в свою часть дослуживать оставшиеся месяцы. Формально это называлось «отдать долг Родине» . Фактически — двойное наказание.
Правда, существовала лазейка. За примерное поведение можно было попасть в «разряд исправляющихся», а потом выйти по условно-досрочному освобождению. Командование округа могло засчитать дисбат в срок службы, но такие случаи были редкостью. Обычно даже УДО не спасало от возвращения в строй.
В конце 80-х ситуация обострилась до предела. Осужденный уголовник-рецидивист с 24-летним стажем, наблюдавший жизнь дисбата со стороны, вынес вердикт: «Меня поражает та злоба и ненависть, которая существует не только в дисбатах, но и в армейских частях. Откуда у этих молодых парней столько жестокости друг к другу? Я прошел зоны, начиная с малолетки и заканчивая строгим режимом, многое видел, но солдатский беспредел самый крутой».
КРОВАВЫЕ РАНЫ АРМИИ
Во время войны дисбаты называли штрафными батальонами и бросали на самые опасные участки фронта. В 80-х годах прошлого века дисбаты превратились в кровавые раны самой армии. Журналисты тех лет писали: «Национальные распри, неуставные отношения, отказ от службы — вот далеко не полный перечень преступлений, захлестнувших армию».
Сегодня дисбаты существуют, но их мало — в России осталось всего два таких подразделения . Однако память о том, что происходило за колючей проволокой в 80-х, живет в рассказах ветеранов и редких архивных публикациях. Это была система, которая должна была исправлять, но часто — калечила души. Система, где «менты» и «жулики» существовали в неестественном симбиозе, ненавидя и терзая друг друга. Система, породившая собственный язык, свои законы и свою жестокость.
И все это называлось коротким и емким словом — дисбат.
Контактная информация ООО ФАВОР. ПИШИТЕ, ЗВОНИТЕ!
- 8 800 775-10-61
#Дисбат #СССР #Армия #СоветскаяАрмия #История #ВоеннаяИстория #ДисциплинарныйБатальон #УголовноеПраво #Юстиция #НеуставныеОтношения #Дедовщина #Военнослужащие #СрочнаяСлужба