В мире научных исследований, посвященных человеческой сексуальности и гендерной идентичности, Джон Мани занимает особое место. Его новаторские работы, начавшиеся в середине XX века, бросили вызов устоявшимся представлениям о том, что пол человека является неизменной биологической константой, определяемой исключительно хромосомами. Мани, как клинический психолог и сексолог, был особенно заинтригован случаями интерсекс-людей – индивидов, рождающихся с половыми признаками, которые не укладываются в привычные представления о мужском или женском теле. Эти неоднозначные биологические характеристики стали для него отправной точкой в разработке революционной теории. Мани глубоко изучал, как социальное воспитание и гендерные роли влияют на формирование самоощущения человека. Он наблюдал за интерсекс-детьми, чьи половые признаки могли быть хирургически скорректированы вскоре после рождения, и чье дальнейшее воспитание соответствовало выбранному полу. На основе этих наблюдений Мани выдвинул свою наиболее известную и спорную гипотезу: если ребенка, родившегося с одними биологическими характеристиками, с самого раннего возраста (примерно с нуля до двух лет) воспитывать как представителя другого пола, то его гендерная идентичность (его внутреннее ощущение себя мужчиной или женщиной), может действительно измениться и соответствовать этому воспитанию. Теория, получившая название "принцип гендерной пластичности", предполагала, что социальные факторы и ранний опыт играют гораздо более значимую роль в формировании гендерной идентичности, чем считалось ранее. Мани утверждал, что до определенного возраста, когда сознание ребенка находится в процессе становления, возможно "перепрограммирование" его гендерного самоощущения посредством последовательного и целенаправленного гендерного воспитания.
Идеи Джона Мани вызвали бурные дискуссии в научных кругах и обществе. С одной стороны, они предложили новый взгляд на сложность человеческой сексуальности и гендерной идентичности, подчеркнув роль среды в ее формировании. С другой стороны, его теория подверглась резкой критике, особенно после того, как стало известно о противоречивых результатах некоторых его исследований. Особое внимание привлек случай, известный как "Ребенок-Б". У этого мальчика, рожденного мужчиной, в возрасте 7 месяцев в результате неудачной циркумцизии была удалена часть полового члена. Джон Мани рекомендовал воспитывать его как девочку, и родители согласились. С 22 месяцев ребенок воспитывался как девочка. Однако, впоследствии "она" никогда не чувствовала себя полностью женщиной и испытывала трудности с принятием предписанной ей гендерной роли. В возрасте 14 лет, узнав правду о своем прошлом, он заявил о своей мужской идентичности, прошел гормональную терапию для развития мужских вторичных половых признаков и женился на женщине. К сожалению в 38 лет он покончил с собой.
Этот случай стал серьезным вызовом теории Мани о гендерной пластичности, предполагая, что гендерная идентичность не является исключительно продуктом социального воспитания и может быть глубоко укоренена в биологических факторах. История "Ребенка-Б" превратилась в ключевой, хотя и трагический, пример, используемый критиками для оспаривания универсальности и эффективности теорий гендерного переназначения Мани, подчеркивая потенциал для глубокого страдания, когда социальные ожидания вступают в противоречие с глубоко укоренившейся личной идентичностью.
Несмотря на противоречия и последующие дебаты, наследие Джона Мани остается значимым. Его работы стимулировали дальнейшие исследования в области гендерной идентичности, интерсексности и влияния социального воспитания, открыв двери для более глубокого понимания этой многоаспектной сферы человеческой жизни. История "Ребенка-Б", в свою очередь, служит напоминанием о сложной и не всегда предсказуемой природе человеческой идентичности, и о том, что в попытках понять нас самих, важно учитывать как социальные, так и биологические аспекты нашего существования.