К утру 18 марта мировая повестка складывается в редкую по плотности конфигурацию: одновременно обостряются военные, экономические и политические кризисы. Конфликт вокруг Ирана, затянувшийся украинский кризис, внутренние противоречия в ЕС и трансформация глобальных энергетических рынков формируют новую реальность, где старые альянсы дают сбой, а новые — только формируются.
Французская Le Figaro прямо указывает: действия Вашингтона, направленные на разрушение прежнего миропорядка, парадоксальным образом ускоряют консолидацию альтернативных центров силы — прежде всего БРИКС. В условиях давления США страны объединения получают стимул углублять координацию и снижать зависимость от западных институтов.
Одновременно британская The Telegraph фиксирует снижение внимания к украинской повестке: ресурсы и политический фокус Запада перераспределяются в пользу Ближнего Востока. Это создает эффект «конкуренции кризисов», при котором даже крупные конфликты начинают вытеснять друг друга из глобальной повестки.
На этом фоне усиливается системная перегрузка международных институтов. Европейский союз демонстрирует неспособность быстро реагировать на новые угрозы, а трансатлантическое партнерство испытывает очередной стресс-тест. В результате мир все больше уходит от модели централизованного управления к более фрагментированной и конфликтной архитектуре.
Энергетика как оружие: нефть, проливы и новая экономика войны
Центральным фактором текущего кризиса становится энергетика. По данным Financial Times, Иран, несмотря на санкции, зарабатывает более 140 миллионов долларов в день на экспорте нефти. Более того, США фактически вынуждены мириться с этими поставками, чтобы не допустить резкого роста цен и дестабилизации глобального рынка.
Ситуация в Ормузском проливе превращается в ключевую точку риска. Как пишет The Times со ссылкой на аналитиков Lloyd’s List Intelligence, даже военное сопровождение судов способно восстановить лишь 8–10% нормального судоходства. Это означает, что любые перебои будут иметь долгосрочные последствия для мировой торговли.
Агентство Bloomberg предупреждает о куда более серьезных последствиях: в случае затяжного конфликта ВВП стран Персидского залива может сократиться на двузначные величины. Уже сейчас фиксируются перебои в поставках СПГ, рост цен на нефть выше 100 долларов за баррель и снижение промышленной активности.
Побочные эффекты ощущаются далеко за пределами региона. The Guardian сообщает, что Шри-Ланка вынуждена переходить на четырехдневную рабочую неделю для экономии топлива. Это наглядный пример того, как региональный конфликт трансформируется в глобальный экономический шок.
Таким образом, энергетика вновь становится не просто экономическим ресурсом, а полноценным инструментом геополитического давления, влияющим на решения государств по всему миру.
Европа в поисках себя: кризис лидерства и стратегической автономии
Наиболее жесткую оценку текущему состоянию ЕС дает испанская El País, называя нынешнее руководство Европы «худшим за десятилетия». Критика касается сразу нескольких направлений: провалов во внешней политике, неспособности выстроить диалог с США и отсутствия внятной стратегии в условиях кризиса на Ближнем Востоке.
Особенно показателен отказ ключевых стран ЕС — Германии, Франции и Великобритании — участвовать в военных инициативах США в Ормузском проливе. Как отмечает Politico, это решение стало свидетельством глубочайшего раскола в трансатлантических отношениях. Европа все чаще демонстрирует нежелание следовать за Вашингтоном в вопросах, связанных с прямыми военными рисками.
Параллельно нарастает внутреннее напряжение. Немецкая Junge Welt обращает внимание на растущее недовольство граждан политикой в отношении украинских беженцев. Дискуссия о том, должны ли мужчины призывного возраста оставаться в Германии, приобретает все более острый характер и становится частью более широкой проблемы миграционной политики.
В итоге ЕС оказывается в двойственном положении: с одной стороны, он стремится к стратегической автономии, с другой — не обладает достаточными ресурсами и политическим единством для ее реализации. Это усиливает ощущение управленческого вакуума, о котором говорят европейские же СМИ.
Украина в тени: борьба за внимание и ресурсы
На фоне ближневосточного кризиса украинская повестка постепенно отходит на второй план. The Telegraph описывает активный дипломатический тур Владимира Зеленского по европейским столицам как попытку вернуть внимание союзников и предотвратить сокращение поддержки.
Ситуация осложняется объективными факторами. Военные ресурсы Запада ограничены, а приоритеты смещаются. Поставки вооружений, включая системы ПВО, начинают перераспределяться в пользу новых направлений. Это создает риск ослабления поддержки Киева в среднесрочной перспективе.
Дополнительное давление оказывает энергетический фактор. Рост цен на нефть увеличивает доходы экспортеров сырья, что косвенно влияет на баланс сил в мировой экономике. В таких условиях Украина вынуждена искать новые форматы сотрудничества, включая развитие военных технологий и экспорт собственных разработок.
Интересно, что на этом фоне спортивная сфера также становится ареной политического противостояния. Немецкая Frankfurter Allgemeine Zeitung отмечает, что Паралимпийские игры продемонстрировали глубокий раскол в международном сообществе, где даже участие спортсменов воспринимается через призму геополитики.
Таким образом, Украина сталкивается не только с военными вызовами, но и с изменением глобального контекста, в котором ей приходится заново отстаивать свое место в системе приоритетов Запада.
Новый мировой порядок: от однополярности к фрагментации
Совокупность описанных процессов указывает на ускоренный переход к новой модели международных отношений. Старый порядок, основанный на доминировании США и их союзников, постепенно размывается, уступая место более сложной и многополярной системе.
Le Figaro подчеркивает, что именно действия Вашингтона способствуют консолидации альтернативных блоков. БРИКС и другие форматы получают шанс усилить свое влияние, опираясь на недовольство стран глобального Юга текущей архитектурой мировой экономики.
В то же время экономические риски растут. По оценкам The Intercept, потенциальные расходы США на конфликт с Ираном могут превысить триллион долларов, что создает дополнительное давление на американскую экономику и ограничивает возможности для одновременного участия в нескольких кризисах.
Мир вступает в фазу, где ключевыми становятся не столько идеологические противостояния, сколько борьба за ресурсы, логистику и технологическое превосходство. Энергетика, транспортные коридоры и финансовые системы превращаются в основные поля конкуренции.
Главный вывод, который следует из анализа зарубежных медиа: эпоха относительной стабильности завершилась. На ее место приходит период высокой неопределенности, в котором даже локальные события способны запускать цепные реакции глобального масштаба.
Мы теперь в МАХ! Не забудь подписаться!
Этот материал подготовлен без спонсоров и рекламы. Если считаете его важным — поддержите работу редакции.
Ваша помощь — это свобода новых публикаций. ➤ Поддержать автора и редакцию