Мне уже хорошо за пятьдесят. Дети выращены, выучены, стоят на ногах крепко. Муж, конечно, тоже есть. Но слово «воспитывал» к нему применить сложно: все заботы о сыне и дочери всегда были на мне. Да, Виктор работал. Работал не больше моего, но ярлык «кормильца» гордо носил все эти годы, а я не спорила — поддерживала его реноме.
Знаете, раньше критерии «хорошего мужа» были простыми: не пьет, не бьет, на работу ходит. По этим пунктам Виктор проходил. Но при этом он умудрялся предъявлять претензии, что я, мол, мало внимания ему уделяю. Губы дул: то ночами я с ним неласкова, то утром чай не подала, то вечером супчиком горяченьким не потчевала.
Хотя суп и каша в доме были всегда — кастрюли на плите полные, холодильник забит. Но подать это, как в ресторане, с ложкой наперевес и салфеточкой? Это уж увольте. У меня дети, я им уроки проверяю, мышей из картона клею, а не перед мужиком выплясываю. Так я ему и говорила.
Время пролетело незаметно. Дети выпорхнули, пенсия подоспела. Наконец-то никто не висит на мне 24/7, не нужно проверять тетради и собирать поделки в школу. ЕГЭ, ОГЭ — все позади. Живи и радуйся.
Ан нет.
Мой муж, который и в лучшие годы помогал по дому, как хитрый подросток (из-под палки и по-минимуму), сейчас и вовсе расслабился. Я бы сказала, деградировал до уровня несознательного шестилетки. Его бытовая пассивность достигла абсолюта, а аппетиты к комфорту, наоборот, выросли.
Каждое утро начинается с того, что он будит меня: «Вставай, завтрак готовить».
— Вить, ну сделай бутерброды, чай завари, вон хлеб с сыром, — взмолилась я как-то.
— А ты, значит, спать будешь? — обида в голосе.
— Буду! — рявкнула я.
— Муж голодный, а ты дрыхнуть собралась? — не унимался он. — А раньше, когда дети маленькие были, ты вскакивала раньше будильника, им завтрак стряпала!
— Так то дети малые! А ты мужик взрослый! — заорала я, понимая, что сон как рукой сняло.
Психанула, встала, умылась. Раз уж проснулась, завела тесто на блины, достала сковородку.
— Вот это я понимаю! — довольно чавкая, заявил Виктор. — Я столько лет терпел твое пренебрежение, пока ты в детях растворялась.
Я с ужасом на него уставилась. Он серьезно? А он, похоже, да.
— Помню, как ты Анюте оладушки со сметанкой подавала, а я сидел и вздыхал, — ностальгировал муж. — А мне приходилось самому со сковороды их таскать и сметану в холодильнике искать.
— Вить, это когда Аня еще в садик ходила! — перебила я, пребывая в шоке.
— Ну и какая разница? — искренне недоумевал он. — А Сашке в школу котлетки в контейнер складывала, помидорку для вкуса. Он уже тогда в школу ходил, между прочим.
— Так Санька с уроков сразу в футбольную секцию летел, у него времени не было рассусоливать! — оправдывалась я.
— Вот именно, — вздохнул Виктор. — Про его обеды ты помнила. А как-то я тот лоток с собой на работу взял, ты на меня всех собак спустила. Мне, значит, еду с собой никто не собирал.
И покатилось. Он вспоминал все свои «детские травмы» тех лет, когда я была занята детьми. А теперь, видимо, настал его час — решил отыграться и отобрать свое, превратившись в капризное чадо.
Если раньше он мог (после скандала) взять пылесос, то теперь игнорирует просьбы напрочь. Мол, дети выросли, свободного времени у тебя вагон, убирайся сама. Мусорное ведро протухло за три дня. На мои возмущения Виктор философски заметил: «А Сашка тоже мусор не выносил, ты за ним убирала. Чем я хуже?»
Сначала я думала — наиграется. Но муж входил в роль все глубже. Одежду перестал замечать: ходил в дырявых свитерах с пятнами, а на шутку друга ответил, что «жена не уследила».
Кульминацией стал отпуск. Мне и в голову не пришло проверять его чемодан. Думала, взрослый человек. Но на месте выяснилось, что нет ни маек, ни шорт, ни плавок. И, конечно, в этом была я виновата — не собрала его вещи, как детям когда-то собирала. Паспорта, страховка, общение с гидами — все это легло на меня. Ведь в поездке с «ребенком» все организационные вопросы ложатся на взрослого.
Говорят, с детьми в отпуске не отдохнешь. Спорить не буду, я с детьми на море бывала. Но с ними я не выматывалась так, как в этот раз с Виктором.
Дождалась я окончания этого «отдыха» с трудом. Портила мужу настроение на море, все-таки столько ждали поездку. Но дома сразу заявила: подаю на развод.
Новость он воспринял, как лягушка, проглотившая соломинку: глаза выпучены, рот открыт. Сначала решил, что это шутка, что я пугаю его, как нашкодившего мальчишку бабайкой. Когда понял, что нет — запаниковал и заявил, что развод не даст.
Живем пока в одной квартире. Общее хозяйство больше не ведем. Я не готовлю: перекусываю в кафе или молочкой, мне хватает. А мой «великовозрастный ребенок» бродит по дому голодными глазами, надеясь, что «мама» сжалится и пожарит ему сочный стейк.
Где-то глубоко теплилась надежда, что до него дойдет. Но, глядя на него сейчас, понимаю: не дойдет. Слишком удобно быть ребенком, когда рядом есть «мама».