- Лариса Александровна, я вообще-то не очень-то и хотела присутствовать на этом вашем семейном совете, - фыркнула Наталья.
- Я тебя позвала, потому что это непосредственно касается тебя! - огрызнулась свекровь.
- Мам, Наташа, ну хватит вам ругаться, - одёрнул женщин Борис.
- Действительно, Лара, ты как маленькая девочка, - пробухтел дядя Ваня, двоюродный брат свекрови, вечно пьяный.
- Мама, ты зачем нас всех собрала? - с нетерпением спросила Даша, младшая сестра Бориса.
- Это касается тебя доченька! Тебе стукнуло двадцать лет и я должна позаботиться о твоём будущем! Я подумала и решила, что твой старший брат и ты Наташа, должны взять ипотеку, чтобы купить Даше квартиру, со мной она жить не хочет! - заявила свекровь и замолчала.
- Во дела! - просвистела тётя Галя, родная сестра Ларисы Александровны.
— Ты что, с ума сошла? — первой пришла в себя Наташа, даже привстав из-за стола. — Чтобы мы взяли ипотеку на квартиру для вашей дочери?
— А что такого? — Лариса Александровна сложила руки на груди с видом королевы, выносящей указ. — Вы с Борей люди семейные, взрослые, у вас обоих хорошая работа. А Дашка только институт закончила, ей на ноги вставать надо.
— Мам, я тебя вообще-то не просила! — возмутилась Даша, покраснев до корней волос.
— Молчи! — рявкнула свекровь на дочь. — Я лучше знаю, что тебе нужно! Жить в общаге? Снимать угол? Чтобы тебя потом какой-нибудь алкаш подцепил? Нет уж, доченька, я тебе нормальную жизнь обеспечу!
— Лариса Александровна, — Наташа говорила медленно, чеканя каждое слово, — вы в своём уме? Мы с Борисом сами ипотеку выплачиваем за свою двушку. Вы предлагаете нам взять вторую? На себя? Чтобы Даша в ней жила?
— А почему бы и нет? — свекровь даже бровью не повела. — Вы же семья! Должны друг другу помогать! Боря — старший брат, его обязанность — сестру поддерживать.
— Так вы же есть! — не выдержала Наталья. — Вы её мать! Вот вы и берите ипотеку!
— У меня пенсия, ты что, дура совсем?! — зашипела Лариса Александровна. — Мне банк не даст!
— А нам, по-вашему, дадут? С двумя кредитами? — голос Наташи начал повышаться.
— А вы зарплаты белые получаете, — отмахнулась свекровь. — Боря у меня с головой дружит, он всё оформит. Я уже присмотрела квартирку в новостройке, как раз недалеко от нас.
Борис, до этого молчавший и мявший скатерть, поднял глаза на жену, потом на мать, потом снова на жену. Он открыл рот, но Наташа его опередила.
— Боря, только попробуй сказать, что ты согласен, — ледяным тоном произнесла она.
— Ну Наташ… — начал он неуверенно. — Мама же как лучше хочет…
— Ах, как лучше?! — Наташа резко встала, отодвинув стул так, что тот со скрежетом проехал по линолеуму. — А кто, по-твоему, эти кредиты платить будет? Твоя мамочка? Нет, дорогой, платить будем мы! Из нашего общего бюджета! Из денег, которые мы копили на ребёнка!
За столом повисла тишина.
— Какого ребёнка? — быстро спросила тётя Галя, сверкнув глазами.
— Мы планировали, — отрезала Наташа, не глядя на неё. — Планировали, Лариса Александровна. А вы хотите эти деньги отдать банку на пятнадцать лет, чтобы ваша доченька жила в квартире, пока мы с Борей будем горбатиться на трёх работах?
— Никто не заставляет тебя горбатиться! — свекровь тоже вскочила. — Ты вообще в нашей семье чужая! Пришла, нос задрала, командуешь тут!
— Чужая? — Наташа подала голос так тихо, что стало страшно. — Чужая, значит!
Борис побледнел. Даша прикрыла рот рукой. Дядя Ваня, который до этого клевал носом, резво проснулся и уставился на Наташу мутными глазами.
— Наташа, не надо, — попытался остановить жену Борис.
— Нет, раз уж мы собрались на семейный совет, давайте всё выложим! — Наташа перевела дух, но голос её дрожал. — Вы, Лариса Александровна, всегда лезли в нашу жизнь. Где жить, как жить, когда детей рожать. Я слушала, терпела, проглатывала. Но когда вы решили, что имеете право распоряжаться моими деньгами и моим будущим — это уже перебор!
— Ты мне не смей дерзить! — свекровь побагровела. — Я старшая в этой семье!
— Старшая? — усмехнулась Наташа. — Вы просто взбалмошная бабка, которая привыкла, что все перед ней расшаркиваются!
— Наталья! — Борис вскочил, пытаясь встать между ними.
— А ты молчи! — жена развернулась к нему. — Ты всегда молчишь, когда она нас с тобой разводит! Ты и тогда промолчал, когда она сказала, что ребёнок нам не нужен, что мы ещё молодые, что надо карьеру делать! И я послушала! Думала, раз муж говорит… А теперь она хочет, чтобы мы в кабалу на неё и Дашу влезли?!
— Я не просила! — вскрикнула Даша, и в голосе её послышались слёзы. — Мама, я тебя умоляю, прекрати!
— Не лезь! — осадила её Лариса Александровна. — Я за тебя душой болею! А эта выскочка, — она ткнула пальцем в Наташу, — она тебя знать не желает! Она жадная стерва, которая нашу семью разваливает!
— Жадная?! — Наташа задохнулась от злости. — Да вы, Лариса Александровна, до сих пор на моей кухне продукты не покупали, а каждые выходные жрёте за моим столом! Вы мою стиральную машину сломали, когда пришли стирать свои ковры, и даже спасибо не сказали! Вы мою квартиру чужим людям сдавали, когда мы в отпуск уезжали, а деньги себе забрали! И я жадная?!
— Ты! — заорала свекровь, перегнувшись через стол. — Ты никто! Борис тебя из деревни вытащил, приютил, а ты теперь нос воротишь!
— Из деревни? — Наташа вдруг рассмеялась, но смех этот был страшнее крика. — Да у моих родителей в деревне дом под сто квадратов и хозяйство, которое больше вашей пенсии приносит! А ваш Борис, когда мы познакомились, вообще в съёмной халупе жил и по ночам в такси подрабатывал! Так что не надо мне про деревню!
— Наташа, хватит! — взмолился Борис.
— Нет, не хватит! — Она посмотрела на мужа с такой болью, что тот отшатнулся. — Ты сейчас скажешь ей, Борис. Прямо сейчас. Скажешь, что ипотеки для Даши не будет. Или… — она выдержала паузу, — или я подаю на развод и забираю половину всего, включая эту самую двушку, за которую мы платим вместе.
— Ты не посмеешь! — взвизгнула Лариса Александровна.
— А вы проверьте, — спокойно, глядя свекрови прямо в глаза, сказала Наташа. — Я и не такое посмею, когда речь идёт о моей жизни и моих деньгах.
— Боря, ты это слышишь?! — мать схватила сына за рукав. — Она нас шантажирует! Выгони её!
— Мама, — голос Бориса был глухим, — мама, прекрати. Никакой ипотеки не будет.
— Что?!
— Не будет, — повторил он, уже громче. — Мы не можем себе этого позволить. И я не хочу.
— Ты… ты против матери идёшь?! — Лариса Александровна схватилась за сердце, но никто не бросился к ней. — Из-за этой бабы?!
— Мама, сядь, — сказала Даша, на удивление твёрдо. — Ты сама виновата. Никто тебя ни о чём не просил. Я не хочу, чтобы брат из-за меня в долги лез.
— Молчать! — заорала свекровь. — Я тебя родила, я за тебя решаю!
— Лариса, уймись, — подала голос тётя Галя, до этого наблюдавшая за сценой с холодным любопытством. — Позоришься.
— Ты на чьей стороне?!
— Я на стороне здравого смысла, — пожала плечами сестра. — Сама бы на ипотеку подписалась, если так дочку жалеешь. А чужими детьми разбрасываться нечего.
— Ах ты! — Лариса Александровна схватила со стола тарелку с салатом и запустила в сторону Гали. Тарелка пролетела мимо, разбилась об стену, оливье разлетелось по обоям.
— Офигела совсем?! — взвилась Галя, вскакивая. — В кого кидаешься, дура старая?!
— Это ты дура! — заверещала свекровь. — Ты всегда мне завидовала! И дом у меня лучше, и дети!
— Дети? — Галя зло рассмеялась. — А что твои дети? Сын в подкаблучнике ходит, дочь из дома сбежать норовит! Хорошо воспитала, нечего сказать!
Борис схватил Наташу за руку.
— Пошли, — прошептал он.
— Да, идите, идите! — кричала им вслед свекровь. — Ничего, ты ещё вернёшься ко мне на коленях! Пожалеешь, да поздно будет!
Наташа выдернула руку, подошла к двери, надела сапоги и только тогда обернулась.
— Лариса Александровна, — сказала она с ледяным спокойствием, — вы мне больше не свекровь. И в мой дом вы больше не войдёте. Ни в этот, ни в какой другой. Можете считать это моим окончательным ответом на ваше «предложение».
Она вышла, громко хлопнув дверью.
Борис стоял в коридоре, переводя взгляд с матери на дверь, за которой исчезла жена.
— Ну и чего стоишь? — прошипела Лариса Александровна. — Беги за ней, пока совсем не ушла. И скажи ей, что я её ноги в своём доме не желаю видеть!
Борис молча надел куртку и вышел, не попрощавшись.
В прихожей остались только Даша и тётя Галя. Лариса Александровна плюхнулась на стул, тяжело дыша, и уставилась в стену, где на обоях застывал салатный узор.
— Ну что, Лара, — вздохнула Галя, доставая из сумки пачку сигарет. — Доигралась?
Даша тихо заплакала, уткнувшись лицом в ладони. А дядя Ваня, который всё это время проспал за столом, вдруг поднял голову и спросонья спросил:
— Мы пить сегодня будем или нет?
Его вопрос так и остался без ответа.