- Боря слишком много болтает, - фыркнула Наталья, не отворачиваясь от плиты, на которой жарились котлеты.
- Бог с ним, с Борисом, у меня к тебе маленькая просьба, - сказала свекровь и замолчала.
- Лариса Александровна, что за просьба? - с тяжёлым вздохом спросила Наташа, словно уже зная ответ на этот вопрос.
- Ты машину не продавай, а лучше отдай её моей дочери. Даша девушка хорошая, она её подремонтирует и будет ездить на работу.
- Что значит отдай? Пятьсот тысяч рублей, и машина Дашина! - заявила сноха.
- Пятьсот тысяч! - взвизгнула свекровь. - Да откуда у бедной девочки такие деньги!
- Эта «бедная девочка» каждые выходные зависает в местном клубе, а цены там будь здоров на коктейли! Значит, у Даши есть деньги, вы, Лариса Александровна, просто об этом не знаете!
- Наташа, ну сделай хоть скидку для золовки, ну или продай в рассрочку, - заскулила свекровь.
- Машина стоит пятьсот тысяч и ни рублём меньше! - громко заявила сноха.
- Да пошла ты со своей развалюхой! - выкрикнула Лариса, схватила свою сумочку и выскочила из квартиры.
Две недели спустя.
Наташа пересчитывала на кухне хрустящие купюры. Пятьсот тысяч, конечно, не получилось, но четыреста пятьдесят — тоже отличные деньги. Покупатель, мужчина лет сорока, приехал смотреть машину с собственным механиком, долго и въедливо всё проверял, но в итоге ударили по рукам, даже не торгуясь. Наташа сама предложила скидку в пятьдесят тысяч — очень уж ей понравилась его основательность и уважительное отношение. Деньги лежали на столе аккуратной стопкой, пахнувшей свежей типографской краской и свободой.
— Наташ, ты дома? — раздалось из прихожей. Скрипнула дверь, и на пороге кухни появился Борис, с большим пакетом продуктов. — О, я смотрю, сделка состоялась? — он кивнул на деньги.
— Ага, — улыбнулась Наташа. — Хороший мужик попался, порядочный. Я ему пятьдесят кусков скинула.
Борис присвистнул.
— Ничего себе щедрость! А мать моя, если узнает, что ты скидку сделала, но не её драгоценной Дашке... Она же тебя живьём съест.
— Не узнает, — отмахнулась Наташа. — Ей какое дело? Сказала же, продаю. Вот и продала.
Борис хотел что-то ответить, но в этот момент в дверь позвонили. Звонок был не просто требовательным, он был истеричным — длинным, заливистым, без передышки.
— О, лёгка на помине, — обречённо выдохнул Борис и поплёлся открывать.
Не успел он повернуть замок, как дверь с той стороны дёрнули, и в квартиру влетела Лариса Александровна. Её глаза горели праведным гневом, щёки пылали алым румянцем.
— Где она? — с порога закричала свекровь, сбрасывая туфли. — Где эта твоя... хозяйка жизни?
— Мам, ты чего? — попытался остановить её Борис, но она уже ворвалась на кухню.
Увидев на столе аккуратно разложенные деньги, Лариса Александровна на секунду замерла, а потом её прорвало.
— Ах ты, змея подколодная! — заголосила она, тыча пальцем в сторону Наташи. — Я к ней по-человечески, по-родственному, а она! Чужому дядьке машину за полцены отдала, а для моей Дашеньки, для родной кровиночки, пятьсот тысяч выложи — и ни рубля меньше! Да как у тебя рука поднялась, а? Совесть у тебя есть?
Наташа, которая сначала опешила от такого напора, медленно встала из-за стола.
— Лариса Александровна, во-первых, здравствуйте. Во-вторых, откуда вы вообще знаете, за сколько и кому я её продала?
— Откуда? — свекровь перешла на зловещий шёпот. — От верблюда! Мне Васька из гаража рассказал, он друга своего к тебе прислал. Говорит, твоя Наташка моему Саньку тачку толкнула за четыреста пятьдесят. Четыреста пятьдесят! — взвизгнула она, будто назвали неприличную сумму. — Моей дочери родной отказала, а левому мужику скидку сделала!
— Мам, успокойся, — Борис попытался встать между женщинами. — Наташа сама вправе решать...
— Молчи, тряпка! — цыкнула на него мать. — Жена тебя под каблук зажала, ты и пикнуть не смеешь! А ты, — она снова переключилась на Наташу, — ты специально это сделала! Чтобы мою Дашу унизить! Чтобы она пешком на работу шлёпала, пока твоя проданная рухлядь по городу катается!
— Даша на такси, на работу ездит, — ледяным тоном ответила Наташа, начиная закипать. — И потом, какое ваше вообще дело? Я хозяйка своей машины!
— Моя дочка могла бы на ней ездить! — не унималась свекровь. — А ты из принципа! Жмотка! Деньги для тебя важнее семьи!
— Какой семьи? — Наташа повысила голос. — Которая приходит только когда ей что-то надо? Вы, Лариса Александровна, две недели назад сами сказали: "Пошла ты со своей развалюхой!" Сами! А теперь я же и виновата?
— Я погорячилась! — отрезала свекровь. — А ты, выходит, серьёзно? Ну ничего, я этого так не оставлю! Я Борьке такие скандалы закачу — он тебя мигом на место поставит! Или разведётесь к чертям собачьим, подумаешь!
Последняя фраза стала последней каплей. Наташа побелела от злости. У неё в руках была швабра, которой она до прихода свекрови домывала пол.
— Ах, разведётесь? — тихо переспросила Наташа, сжимая черенок.
— Да! Чтобы такая бессердечная эгоистка, как ты, не мучила моего сына! — заорала Лариса Александровна, подходя почти вплотную. — Машину зажала для сестры мужа! Ни стыда, ни совести! Убирайся отсюда! Слышишь меня? Вон из квартиры моего сына!
— Это наша квартира! Мы её в ипотеку брали! — крикнула Наташа, и её рука сама собой взметнулась вверх.
— Наташа, не надо! — крикнул Борис, но было поздно.
Швабра со свистом рассекла воздух и сочно, с глухим хлопком, приземлилась поперёк спины свекрови. Лариса Александровна издала короткий, удивлённый вопль и, нелепо взмахнув руками, рухнула животом на кухонный диванчик.
В кухне повисла мёртвая тишина. Слышно было только, как за окном чирикают воробьи. Наташа замерла с поднятой шваброй, не веря в то, что только что сделала. Борис застыл с открытым ртом. А Лариса Александровна, уткнувшись лицом в диванную подушку, издавала только сдавленные, сипящие звуки, пытаясь вдохнуть. На её цветастом платье, прямо на том месте, куда пришёлся удар, расплывалось мокрое пятно от грязной тряпки.
— Ой... — только и смогла выдохнуть Наташа, опуская швабру. Тряпка противно шлёпнула по линолеуму.
В гробовой тишине было слышно, как настенные часы методично отсчитывают секунды.
- А ты, Боря! - Наташа резко развернулась к мужу. - Ещё раз что-то расскажешь своей мамочке, я тебе этот черенок в одно место засуну, без смазки!
Борис хорошо знал свою жену, она шутить не будет. Сжав свои булочки, мужчина выскочил из кухни.