— Забери свое кольцо. Оно мне больше не нужно, — она так резко положила тонкий золотой ободок на стол, что металл звякнул о деревянную поверхность.
Максим замер с чашкой кофе на полпути ко рту. Его глаза расширились, брови поползли вверх.
— Что? — только и смог выдавить он.
Но Лидия уже не слушала. Она развернулась и вышла из комнаты, оставив его наедине с этим крошечным золотым приговором, который все еще покачивался на столешнице.
А началось всё три дня назад.
Три дня назад
Лидия вернулась домой поздно. Ноги гудели после двенадцатичасовой смены в салоне красоты, где она работала администратором. Весь день — телефонные звонки, недовольные клиентки, конфликт с мастером по маникюру, который опять опоздал. Голова раскалывалась.
Она открыла дверь квартиры и сразу услышала знакомый звук — щелчки клавиатуры и приглушенную музыку из компьютерных колонок. Максим играл. Опять.
Лидия сбросила туфли в прихожей и прошла на кухню. Раковина была полна грязной посуды. На плите стояла сковорода с засохшими остатками яичницы. На столе — крошки, пустая упаковка от чипсов, недопитая банка энергетика.
Она закрыла глаза и медленно выдохнула.
Три года. Три года она ждала, что он «найдет себя». Что закончится этот «переходный период». Что он снова станет тем целеустремленным парнем, за которого она выходила замуж.
Но вместо этого Максим превратился в призрака, который материализовался только у холодильника и за компьютером.
— Лида, ты пришла? — донеслось из комнаты. — Можешь сделать бутерброды? Я на рейде, отойти не могу.
Она не ответила. Молча налила себе воды из фильтра и залпом выпила стакан. Потом второй.
— Лид? Ты меня слышишь? — голос стал настойчивее.
Лидия вышла в коридор и заглянула в комнату. Максим сидел в кресле, обложенный подушками, в наушниках, весь в синем свете монитора. На экране бегали какие-то эльфы с мечами.
— Сделай сам, — устало сказала она.
Он обернулся и снял один наушник.
— Что?
— Я сказала — сделай сам. Я устала.
Максим скривился.
— Ну ты же все равно пойдешь на кухню. Тебе что, сложно нарезать хлеб с колбасой?
Лидия почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Тонкая нить терпения натянулась еще сильнее.
— Максим, я двенадцать часов на ногах. Ты весь день дома. Ты что, не мог посуду помыть?
Он закатил глаза.
— Опять начинается. Я же говорил — у меня были важные переговоры. Общался по скайпу с инвестором. Потенциальный проект. Нельзя было отвлекаться на какие-то тарелки.
— Какой инвестор? — Лидия прислонилась к дверному косяку. — Максим, это уже пятый «инвестор» за месяц. И ни один из них так и не вложил деньги в твой «стартап».
Он резко развернул кресло в её сторону.
— Ты не понимаешь, как устроен бизнес. Это процесс. Нужно налаживать связи, искать нужных людей. Нельзя просто взять и заработать за один день. Я не какой-нибудь рабочий у станка.
— Зато я работаю за стойкой администратора, — тихо сказала Лидия. — Поэтому у нас есть чем перекусить.
Максим поморщился, словно она сказала что-то неприличное.
— Лид, хватит уже сводить счеты. Мы семья. У нас общий бюджет. Я не виноват, что пока не могу вносить свой вклад. Я работаю над собой, развиваюсь. А ты меня постоянно унижаешь.
Она не стала спорить. Просто развернулась и ушла в ванную, закрыв дверь на щеколду.
Там, под шум воды, она позволила себе тихо заплакать.
Два дня назад
Утром Максим проспал до одиннадцати. Лидия ушла на работу в девять, оставив ему записку на холодильнике: «Заплати за коммуналку. Квитанции на столе».
Вечером она вернулась домой и первым делом проверила банковское приложение.
Коммунальные услуги не оплачены.
Она нашла Максима на диване. Он смотрел какой-то сериал и жевал печенье.
— Почему не оплатил? — спросила она без приветствия.
— Ах да... — он даже не оторвал взгляд от экрана. — Забыл. Завтра сделаю.
— Максим, завтра последний день. Начнут начислять пени.
— Ну и что? Пара рублей. Мир не рухнет.
Лидия сжала кулаки.
— Для тебя — пара рублей. Для меня — лишние деньги, которые я могла бы потратить на себя.
Наконец он посмотрел на неё.
— На себя? Лида, у тебя что, денег на себя нет? Ты же вполне прилично зарабатываешь.
— Я зарабатываю на нас двоих! — её голос дрогнул. — Когда ты в последний раз работал? Год назад? И то две недели продержался!
Максим вскочил с дивана. Печенье упало на пол.
— Я продержался две недели, потому что начальник был самодуром! Орал на весь офис, унижал людей! Я не обязан терпеть такое отношение!
— Ты не обязан ничего терпеть, — устало сказала Лидия. — Ты вообще ни в чем не обязан. Ты принц, который ждет идеальной работы с идеальным начальником и идеальной зарплатой. А пока я плачу за квартиру, еду и интернет, чтобы ты мог играть в своих эльфов.
Он побагровел.
— Это не игра! Это нетворкинг! Я там общаюсь с людьми, налаживаю связи! Половина успешных бизнесменов начинали именно так!
Лидия рассмеялась. Зло, резко.
— Максим, очнись. Это игра. Ты прожигаешь жизнь, а я за это плачу. Буквально.
Он шагнул к ней, нависая над ней.
— Знаешь что? Если я тебя так раздражаю, может, тебе стоит пересмотреть свои приоритеты? Я предлагал тебе подождать, дать мне время. Но ты постоянно ноешь. Может, проблема в твоём отношении, а не во мне?
Лидия посмотрела на него. На этого высокого мужчину с щетиной и немытыми волосами. Когда-то она видела в нём опору. Теперь он был для неё обузой.
— Может, и в моем, — тихо сказала она и ушла на кухню.
Вчера
Лидии позвонила мама Максима.
— Лидочка, милая, как дела? — голос Антонины Сергеевны был приторно-сладким.
— Здравствуйте. Нормально, — Лидия автоматически напряглась. Свекровь звонила редко и всегда с какой-то целью.
— Лидочка, я тут подумала... Максиму скоро тридцать. Знаешь, я мечтала подарить ему машину на тридцатилетие. Но пенсия у меня, сама понимаешь, скромная. Может, скинемся? Я немного отложила, тысяч пятьдесят есть. А ты доложишь остальное? Ну тысяч сто. Я уже присмотрела подходящий вариант, хозяин ждёт.
Лидия почувствовала, как внутри у нее все холодеет.
— Антонина Сергеевна, у меня нет ста тысяч.
— Как нет? — в голосе свекрови зазвучали стальные нотки. — Лидочка, ты же работаешь. Максим говорил, что у тебя неплохая зарплата.
— У меня есть зарплата, на которую я живу. И кормлю вашего сына. И плачу за квартиру. Где мне взять сто тысяч?
— Ну, можно в кредит. Или в рассрочку. Лида, ты же понимаешь, что мужчине нужна машина. Это статус. Это возможности. Максим же не может ездить на автобусах, когда ездит на встречи с партнёрами.
Лидия закрыла глаза.
— Антонина Сергеевна, Максим никуда не ходит. Он сидит дома и играет в компьютерные игры.
Повисла тяжёлая пауза.
— Лидия, — голос свекрови стал ледяным. — Я не позволю тебе так говорить о моём сыне. Он ищет себя. Он талантливый, умный мальчик. А ты душишь его своими претензиями. Может, именно поэтому у него ничего не получается — ты в него не веришь.
— Я верю уже три года, — устало сказала Лидия. — Но вера не оплачивает счета.
— Значит, машину ты покупать не будешь?
— Не буду.
— Тогда я передам Максиму, что ты отказалась делать ему подарок на день рождения. Пусть сам решает, как с этим жить.
Антонина Сергеевна бросила трубку.
Через десять минут Максим вышел из комнаты. Лицо его было перекошено.
— Мать звонила, — процедил он. — Рассказала про машину. Ты правда отказалась?
— Максим, у меня нет ста тысяч на машину.
— Но у тебя есть деньги на тряпки! На косметику! На походы с подругами в кафе!
— Я хожу с подругами раз в месяц. Косметику покупаю в масс-маркете. Последнее платье купила полгода назад. А тебе нужна машина за сто пятьдесят тысяч.
Максим ударил кулаком по стене.
— Потому что я мужчина! Мне нужен транспорт! Я не могу ездить на встречи на метро!
— На какие встречи?! — крикнула Лидия. — Максим, какие встречи? Ты в последний раз выходил из дома три дня назад, в магазин за чипсами!
Он шагнул к ней вплотную.
— Ты меня унижаешь, — прошипел он. — Ты специально бьешь по самому больному. Я переживаю трудный период, а ты добиваешь меня своими упреками. Знаешь, что мне сказала мать? Что с такой женой любой мужчина спился бы или ушел. И она права.
Лидия посмотрела на него и вдруг поняла, что больше не любит этого человека.
Совсем.
— Тогда иди, — тихо сказала она. — Никто тебя не держит.
Он опешил.
— Что?
— Иди к маме. Раз я такая ужасная. Раз я тебя душила. Иди. Она купит тебе машину, приготовит обед, погладит рубашки.
Максим отшатнулся.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Он постоял, открывая и закрывая рот. Потом резко развернулся и ушел в комнату, хлопнув дверью.
Сегодня
Лидия встала рано. Максим ещё спал — он всегда спал до полудня.
Она собрала его вещи. Методично, спокойно. Футболки, джинсы, кроссовки. Зарядки, наушники, компьютерная мышь. Все сложила в два больших баула.
Потом вызвала слесаря и поменяла замок на входной двери.
Когда Максим проснулся, она уже сидела на кухне с чашкой чая.
Он вышел, зевая и почесывая живот.
— Чего так рано встала?
— Садись, — Лидия кивнула на стул напротив.
Он сел, настороженно глядя на неё.
— Что случилось?
Лидия сняла с пальца обручальное кольцо. Тонкий золотой ободок, который он надел ей на палец четыре года назад в загсе.
— Забери своё кольцо. Оно мне больше не нужно, — она положила его на стол.
Максим замер.
— Что? Лида, ты шутишь?
— Нет. Твои вещи в прихожей. Я сменила замок. Можешь забрать все и уйти.
Он побледнел, потом покраснел.
— Ты... ты не можешь меня выгнать! Это и моя квартира тоже!
— Квартира оформлена на меня. Я купила ее до брака. Ипотеку плачу я.
— Но я же твой муж!
— Пока нет. Завтра подаю на развод.
Он вскочил так резко, что стул упал.
— Ты с ума сошла! Из-за чего? Из-за машины?!
— Не из-за машины, — спокойно сказала Лидия. — Из-за того, что я устала быть дойной коровой. Устала содержать взрослого мужчину, который даже посуду помыть не может. Устала оправдывать твою лень. Устала верить в твои фантазии.
— Это не лень! Это депрессия! Мне нужна поддержка, а не удар в спину!
— Я поддерживала тебя три года. Хватит.
Максим схватился за голову.
— Лида, подожди. Давай поговорим. Я... я найду работу. Честное слово. Прямо завтра начну рассылать резюме.
— Не надо. Уже поздно.
— Лида!
— Максим, уходи. Пожалуйста.
Он смотрел на неё, тяжело дыша. Потом резко развернулся и пошёл в прихожую. Лидия слышала, как он с грохотом швыряет чемоданы и ругается сквозь зубы.
Через пять минут хлопнула дверь.
Лидия осталась одна.
Она сидела на кухне и смотрела на золотое кольцо, которое так и лежало на столе.
Потом медленно встала, взяла кольцо и выбросила его в мусорное ведро.
Глубоко вдохнула.
Впервые за три года в квартире было по-настоящему тихо. Не та напряженная тишина, которая предшествует скандалу. А спокойная. Свободная.
Она подошла к окну. На улице шёл дождь. Серый, осенний, монотонный.
Лидия прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза.
Ей было грустно. Но в то же время легко. Словно с плеч свалился огромный мешок, который она таскала годами.
Телефон завибрировал. Сообщение от Антонины Сергеевны: «Лида, Максим приехал ко мне весь в слезах. Что ты наделала? Как ты могла его выгнать? Он же без тебя пропадет!»
Лидия посмотрела на экран и усмехнулась.
Пропадёт.
Ей было всё равно.
Она заблокировала номер свекрови и положила телефон на стол.
Потом налила себе еще чаю, достала из холодильника торт, который приберегала на выходные, и отрезала себе большой кусок.
Села у окна и стала есть медленно, смакуя каждый кусочек.
Дождь барабанил по стеклу. Где-то внизу сигналили машины. Жизнь шла своим чередом.
А Лидия впервые за долгое время почувствовала себя живой.
Две недели спустя
Максим звонил каждый день. Сначала плакал и умолял вернуться. Потом угрожал судом и разделом имущества. Потом снова плакал.
Лидия не брала трубку.
Антонина Сергеевна писала длинные сообщения о том, какая Лидия бессердечная, как она загубила жизнь талантливому человеку и как будет жалеть об этом до конца своих дней.
Лидия не читала.
Она подала на развод. Юрист сказал, что через месяц всё будет оформлено.
Работа осталась прежней. Усталость тоже. Но теперь Лидия приходила домой и знала: посуда чистая. Холодильник полон. Никто не будет требовать бутербродов, упрекать в жадности, распоряжаться ее деньгами.
Однажды вечером она сидела на диване с книгой и чашкой какао. За окном уже стемнело. В квартире горела лампа, отбрасывая мягкий жёлтый свет.
Зазвонил домофон.
Лидия подошла к трубке.
— Кто там?
— Лида, это я, — голос Максима звучал жалко и хрипло. — Открой. Мне нужно кое-что забрать.
Она помолчала.
— Что именно?
— Диски с играми. Они в шкафу остались.
Лидия усмехнулась.
— Максим, я их выбросила.
— Что?! Там были коллекционные издания! Дорогие!
— Тогда надо было сразу забрать.
— Лида, ты не имела права!
— Имела. Это моя квартира. Прошел месяц — все, что осталось, считается мусором.
Он замолчал. Потом добавил:
— Лида, давай встретимся. Поговорим нормально. Я изменился. Правда. Я устроился на работу. В колл-центр. Звоню клиентам, консультирую. Зарплата небольшая, но это начало. Видишь? Я стараюсь.
Лидия закрыла глаза.
— Максим, я рада за тебя. Честно. Но нам не по пути.
— Почему? Я же исправляюсь!
— Потому что ты начал исправляться, только когда потерял меня. А мне нужен был тот, кто не доводил бы меня до крайности. Тот, кто стал бы моим партнером, а не обузой.
— Лида, я люблю тебя...
— А я — нет. Прости. Прощай, Максим.
Она положила трубку.
И снова — тишина.
Хорошая, правильная тишина.
Лидия вернулась на диван, укрылась пледом и открыла книгу на том месте, где остановилась.
За окном шел снег. Первый в этом году.
А в груди было тепло и спокойно.
Она свободна.
Наконец-то.