Аналитический центр Ember выпустил сегодня доклад о влиянии ближневосточного конфликта и блокировки Ормузского пролива на глобальную энергетическую безопасность. Исследователи отмечают, что текущий кризис выявил критическую уязвимость экономик, зависящих от импорта ископаемого топлива, и ускорил переход к альтернативным источникам энергии. По данным аналитиков, перекрытие ключевого торгового маршрута стало катализатором структурных изменений на мировом рынке энергоносителей, смещая долгосрочный фокус корпораций и правительств с закупки углеводородов на развитие технологий внутренней генерации.
Ормузский пролив выступает главным узким местом мировой логистики сырьевых товаров. Через эту акваторию проходит пятая часть глобальных поставок нефти и сжиженного природного газа. При этом три четверти населения Земли проживают в странах, которые являются нетто-импортерами углеводородов. Зависимость от внешних поставок обходится бюджетам в колоссальные суммы: глобальные расходы на закупку ископаемого топлива достигли отметки в 1,7 трлн долларов. Любые перебои в логистике ведут к резкому удорожанию ресурса. Увеличение стоимости нефти всего на 10 долларов за баррель повышает ежегодные расходы стран-импортеров на 160 млрд долларов, что напрямую сказывается на темпах инфляции.
Текущий кризис на Ближнем Востоке бьет преимущественно по азиатским рынкам. Около 80% нефти и 90% сжиженного природного газа (СПГ), проходящих через Ормузский пролив, направляются в страны Азиатско-Тихоокеанского региона. Для Японии, Южной Кореи, Индии и Таиланда этот маршрут служит основным источником энергоносителей. В докладе ситуация сравнивается с энергетическим шоком Европы четырехлетней давности. Если европейские страны были вынуждены экстренно искать замену российскому трубопроводному сырью, то азиатские государства сейчас столкнулись с необходимостью пересмотра всей морской логистики. «Нефть является ахиллесовой пятой мировой экономики, и текущий кризис вскрыл уязвимость Азии», – констатируют авторы документа.
В отличие от нефтяных шоков прошлого века, современная экономика располагает отработанными технологическими альтернативами. Эксперты Ember указывают на масштабирование сектора возобновляемой энергетики, внедрение промышленных тепловых насосов и переход на электромобили. Электрификация транспорта уже оказывает физическое давление на нефтяной рынок. Глобальный парк электромобилей позволил избежать потребления нефти в объемах, сопоставимых с 70% экспортных мощностей Ирана. Параллельно стоимость солнечных панелей упала вдвое за последние несколько лет, а цены на аккумуляторные батареи снизились более чем на треть. Развитие инфраструктуры сделало энергию из возобновляемых источников дешевле газовой генерации.
Волатильность на рынке сырья приобретает структурный характер, а выстроенная десятилетиями архитектура логистики дает сбои. Исследователи связывают это в том числе с изменением статуса Соединенных Штатов, которые превратились из крупнейшего импортера нефти в нетто-экспортера, что закономерно изменило геополитические приоритеты Вашингтона на Ближнем Востоке. На фоне роста торговых барьеров и политической нестабильности развивающиеся страны Африки и Азии оказываются в наиболее уязвимом положении. В условиях дефицита обеспеченные государства просто перебивают цены на спотовом рынке, лишая беднейшие страны возможности закупать топливо и провоцируя остановку их промышленности.
Главным долгосрочным последствием нестабильности станет радикальный пересмотр макроэкономических прогнозов. Концепция использования сжиженного природного газа в качестве безопасного переходного топлива для стран Азии теряет экономический смысл. Строительство инфраструктуры для приема СПГ становится нецелесообразным на фоне возможности получать диспетчеризируемую солнечную энергию по фиксированной цене около 80 долларов за мегаватт-час, что не зависит от военных конфликтов. Аналогичная ситуация складывается на рынке нефти. Пик мирового спроса, который Международное энергетическое агентство (МЭА) ранее прогнозировало на 2029 год, с высокой долей вероятности проходится прямо сейчас. Затяжной характер кризиса в Ормузском проливе трансформирует временное плато потребления в структурный спад спроса на ископаемое топливо.