Максим очень любил свою бабушку. Ольга Петровна воспитала его, заменив ему отца и мать. Всё, что у неё было, отдавала своему единственному внуку. И он платил ей за это безграничной детской любовью.
Когда‑то у Максима были родители. Но отец погиб, едва мальчику исполнилось 4 месяца. На заводе, где он работал, произошёл взрыв. Погибли люди, в том числе и Пётр.
Елена, мать Максима, молодая 20‑летняя девушка, абсолютно не была готова к самостоятельной жизни. Она была замужем чуть больше года, и вдруг такая трагедия.
А у неё на руках ещё и маленький сын, который целыми днями плакал. Она устала от слёз, злилась на погибшего мужа за то, что он оставил её. За то, что настоял на том, чтобы она родила этого ребёнка.
Злилась на весь свет. Лена практически не спала, забыла, когда нормально ела. А потом устала срываться на малыше.
— Ты достал меня своими руками! Что тебе надо? Уймись уже! — кричала молодая мама, пытаясь убаюкать беспокойного младенца.
Она положила ребёнка в кроватку и пошла на кухню, чтобы наконец‑то поесть. В это время раздался телефонный звонок.
— Алло! — резко ответила Елена.
В трубке раздался тихий и грустный женский голос.
— Здравствуй, Леночка, ну как ты, дорогая, держись. Как мой внучек? Чем он занят?
Лена узнала голос свекрови. Лицо у неё поморщилось. Она не видела её со дня похорон уже больше двух недель.
«Сейчас опять начнёт хныкать из‑за Максима», — подумала она.
— Чем внук занят? — крикнула она.
— Нервы мне мотает. Ольга Петровна, он всё время орёт. Я уже с ног валюсь, и хоть бы кто помог. А я тут уже с ума от этого крика схожу. И никому до меня дела нет.
— Ну‑ну, девонька, успокойся. Давай я сейчас приеду и посмотрю, чем тебе можно помочь.
Не прошло и часа, как Ольга Петровна входила к ней, приговаривая:
— Так, Леночка, сейчас примешь ванну и отправишься спать, а я с Максимом побуду. Давай‑давай, не спорь.
Но Елена и не думала возражать. Она сунула сына свекрови, взяла полотенце, потом закрылась в ванной комнате.
Бабушка, занятая ребёнком, и не слышала, когда же она проскользнула в спальню, где снова закрылась.
Елена с блаженством растянулась на постели, включила телевизор, полистала каналы, нажала беззвучный режим, а потом крепко уснула, забыв обо всём на свете.
Когда она проснулась, в квартире была тишина.
Лена тихо выбралась из спальни и, удивлённая, остановилась в дверях. Бабушка сидела рядом с внуком, потихоньку с ним играя. А он что‑то тихонько ворковал и размахивал ручками и ножками. Максим не плакал и не капризничал.
Ольга повернулась и посмотрела на невестку, а потом снова перевела взгляд на маленького Максимку.
— Вот и наша мамочка встала. Сейчас она покушает и будет играть с Максимом. Правда, мама?
Елена кивнула.
— А почему он не плачет?
— Да голодный он был. Молока твоего ему не хватает, вот и всё. Я купила смесь, приготовила, вот он наелся и успокоился. Он недавно тоже поспал. Скоро проголодается, на кухне я ещё несколько банок поставила. Будешь делать так, как там написано. Перед сном покормишь, укачаешь и посмотришь, будет наш богатырь спать до утра. Ну а мне уже пора, дорогая.
— Спасибо, — тихо проговорила Елена и проводила свекровь до двери.
На следующий день к ней пришла подруга Таня, чтобы поддержать молодую вдову. Она привела с собой двух знакомых парней и принесла закуску и спиртное, и все четверо засиделись за столом чуть ли не до самого утра.
Лене было хорошо. И только плачущий Максим всё портил. Несколько раз она подходила к нему, совала в рот бутылочку со смесью и снова спешила к друзьям.
Прощаясь, они договорились встретиться следующим вечером в баре, и Лена тоже пообещала прийти, тем более что Андрей — один из парней — ей очень понравился.
Но как же быть с Максимкой?
Елена пошла к соседке Марине, предложила ей за присмотр деньги, и когда та согласилась побыть с мальчиком пару часов, очень обрадовалась.
Марина поначалу сочувствовала Лене и думала, что вот‑то и дела, связанные с погибшим мужем, но потом поняла, что это не так.
Лена возвращалась домой явно навеселе и намного позже, чем обещала. Это повторялось не раз и не два, и в конце концов Марина отказалась сидеть с ребёнком.
— У меня своих дел по горло, — заявила она Лене. — А ты вместо того, чтобы шляться по клубам, лучше бы за сыном смотрела.
— У меня горе! — выкрикнула в ответ Лена. — Я что, не имею права отвлечься?
— Имеешь, но не так же.
Елена не стала слушать и ушла к сыну, махнув рукой. Больше она к этой соседке не обращалась и если уходила, то просто оставляла малыша одного.
Как‑то поздно ночью в квартире Ольги Петровны раздался звонок. Женщина взяла трубку и тут же услышала взволнованный голос Марины, соседки её покойного сына.
— Вы понимаете, Максим всё время плакал, плачет, приезжайте, сделайте уже что‑нибудь.
Ольга Петровна поспешила туда и ахнула, поняв, что мальчик в квартире один. Марина, стоявшая рядом, захлебываясь, рассказывала о поведении Елены, и Ольга, поблагодарив её, собрала вещи малыша и увезла его с собой.
Лена вернулась далеко за полночь. Тишина в квартире обрадовала её. Тихонько, чтобы не разбудить сына, она прошла в гостиную и там упала на диван без сил. Она сегодня много танцевала. А от выпитого спиртного кружилась голова. Диван под девушкой плавно качался и убаюкивал её.
Она проснулась в два часа дня, зашла в комнату сына и удивилась, что его нет. Вещей тоже не было. Лена внутренне застонала, догадавшись, что здесь побывала свекровь. Она подняла трубку и позвонила ей.
Ольга Петровна отчитала невестку и сказала, что пока она не возьмётся за ум, сына не увидит.
— Послезавтра Пете сорок дней. Ты хоть про это помнишь? Лена, ну что же ты так себя ведёшь? Ладно, я похороны взяла на себя, но ты же тоже хоть что‑то должна делать.
— Да ничего я вам не должна. Это ваш внук, вот вы его и воспитывайте, а мне всё надоело. Я ухожу!— крикнула Лена и бросила трубку.
Она и в самом деле ушла навсегда. Откуда‑то стороной до Ольги долетали слухи, что она уехала в другой город, несколько лет спустя вышла замуж и снова куда‑то переехала. Так её следы постепенно потерялись.
Ольга Петровна оформила над внуком опекунство и стала жить ради этого худенького, черноволосого мальчика, так похожего на её покойного сына.
Прошло 30 лет.
Максим и Ольга Петровна поменялись ролями. Теперь он ухаживал за ставшей немощной старушкой, возил её по больницам, вставал к ней по ночам, сажал в инвалидное кресло и гулял с ней по её любимому скверу.
— Дай бог счастья тебе, внучек! — говорила ему Ольга Петровна. — Какой ты у меня добрый и заботливый! Как бы я хотела, чтобы ты нашёл себе такую же девушку!
— Да найду, бабушка! Ну, обязательно найду! — улыбался Максим. — Вот только тебя на ноги поставлю!
Но этого парню не удалось сделать. Старость всё‑таки взяла своё, и холодной осенней ночью Ольга Петровны не стала. Долго Максим рыдал от горя, он чувствовал, что ушла большая часть его самого. И как теперь жить с этим, он не представлял.
Максим сделал всё, чтобы достойно проводить в последний путь любимую бабушку. Людей на кладбище собралось немало, и все говорили о ней только добрые слова. Перед прощанием Максим положил ей сотовый телефон в гроб, сам не зная зачем, и отошёл в сторону, позволяя проститься и другим людям.
Поминальная служба и обед очень утомили парня, и, вернувшись домой, он без сил упал на свою кровать в опустевшем доме, даже не раздевшись.
Разбудил его уже на рассвете телефонный звонок. Максим взял в руки телефон и бессмысленно посмотрел на входящий. На экране была улыбающаяся Ольга Петровна, а под фотографией крупными буквами было написано «Бабуля».
— Что? Как это? — вскричал Максим, не решаясь ответить.
Телефон замолчал, но тут же звонок повторился. Сомнений быть не могло, звонила она. Бабушка.
— Да, алло, — прошептал в трубку Максим и тут же услышал звенящий крик: — Помогите!
Этот вопль взорвался в ушах Максима миллиардами звенящих колокольчиков, но он ничего не ответил и только слушал прорывавшиеся к нему мольбы.
— Максим, пожалуйста, помоги, я не знаю, что делать!
— Кто это? — наконец пришёл в себя Максим.
— Это я, Серёжа. Моя мама умирает. Ей срочно помощь нужна. Подожди… Какой Серёжа? Откуда у тебя этот телефон?
— Я всё расскажу. Только, пожалуйста, приезжай! — мальчишка торопливо назвал адрес и вдруг заревел в голос: — Мама, мамочка!
Парень схватил ключи от машины и рванул к дверям. Через 10 минут он подъехал к частному сектору и увидел, как по улице мечется мальчишка лет шести.
Увидев машину, он бросился к ней и замахал руками.
— Да осторожней же ты! — поспешил к нему Максим. — Ты что ли, Серёжа?
— Я, — мальчик схватил Максима за руку и потянул за собой.
В маленьком покосившемся домишке на старенькой облезлой кровати лежала молодая женщина. Ей было не больше 25 лет. Она тихо стонала, и когда Максим коснулся её лба, понял, что у неё очень высокая температура. Немедленно Максим вызвал скорую.
А уже через 15 минут сопровождал её на своей машине, взяв с собой Серёжу. Из документов у матери Серёжи был только паспорт, а из него Максим узнал, что её зовут Анна. Но ни полиса, ничего другого у неё не было.
Чтобы Анну приняли, Максим заплатил, и больную положили в частную палату. Вскоре вышел доктор и сказал, что у неё двухстороннее воспаление лёгких. Максиму и Серёже здесь делать нечего, и они смогут прийти к ней в часы посещений.
— Ну и что мне с тобой делать, брат? — спросил Максим Серёжу.
— А пойдём вместе к твоей бабушке? — ответил мальчик. — После похорон утром всегда надо приходить и проведать умерших.
— Ты‑то откуда знаешь? — с изумлением посмотрел на него парень.
Серёжа вздохнул и рассказал, что его родители были сильно пьющими людьми. Жили они на краю города, у самого кладбища. Отец часто нанимался копать могилы и возвращался всегда пьяным.
Мать устраивала скандалы, они дрались, потом мирились за бутылкой водки. О сыне никто даже не вспоминал. А мальчик с самых малых лет был предоставлен сам себе.
— Подожди, а Анна? Ты же сказал, что она твоя мама, — перебил его Максим, ничего не понимая. — Эй, брат, кажется, ты заврался.
— Да нет же, мама Анна. Она моя вторая мама. Она не такая, она хорошая, — совсем запутал Максима мальчишка и продолжил свой рассказ.
Чтобы хоть как‑то выжить, он стал попрошайничать. Но для этого ходил не в город, а на кладбище. Там часто кого‑нибудь хоронили, и мальчику всегда перепадали или деньги, или что‑нибудь из еды. Деньги мальчик брать не любил, а вот от еды не отказывался.
— Я просто подходил к кому‑нибудь из взрослых и говорил, что помяну их близких. Так всегда надо говорить. Это мне чужая бабушка сказала, — охотно пояснял Серёжа. — Ну вот… А потом я однажды пришёл домой, а там всё горит. Соседи сказали, что папка с мамкой умерли. Меня хотели куда‑то увезти, но я сбежал и спрятался. Там, на кладбище, есть старая сторожка, и там никто не живёт. Я в ней ночевал. А потом я увидел маму Анну. Я тоже подошёл к ней и попросил поесть. А она как раз папу хоронила. Только людей было мало. И мама Анна взяла меня к себе. Мы с ней совсем одинокие.
— Так, ясно. Ну а как телефон моей бабушки попал к тебе? — улыбнулся Максим.
— Я взял его незаметно, чтобы маме подарить, — вздохнул Серёжа. — Я больше не попрошайничаю и на кладбище не хожу. Я маме помогаю. Только она заболела, вставать перестала. Но я и побежал в свою сторожку. У меня там таблетки от кашля были. Мне когда‑то тётенька дала. Я тоже кашлял. Вот я шёл, а там вы. Я подошёл посмотреть и увидел, как вы положили телефон. Ну я и взял. Думал, мама обрадуется.
— А как догадался мне позвонить?
— Так в телефоне только ваш номер и написано: «Внучок Максим».
— Так ты что, читать умеешь?
— Да, и писать уже. Мама Анна меня научила. Сказала, что мне к школе надо готовиться.
— Я никогда ничего подобного не слышал, — развёл руками Максим. — Ладно, пойдём проведаем мою бабушку, потом купим чего‑нибудь вкусненького и вернёмся в больницу. Пока твоя мама Анна в больнице, поживёшь у меня, а там разберёмся.
С тех пор прошло три года.
Максим и Серёжа снова пришли в больницу к Анне. Только лежала она теперь в родильном отделении. Пару дней назад Максим стал папой. Его жена Анна родила дочку Оленьку.
И так уж совпало, что появилась она на свет в день рождения Ольги Петровны. Серёжа был давно официально усыновлён ими, обожал своих родителей, учился на «отлично» и не отходил от Максима, всей душой привязавшись к своему отцу.
Они тоже души не чаяли в шустром, неунывающем мальчишке и жили одной дружной семьёй, беззаветно любя друг друга. Так, как и хотела когда‑то бабушка Максима — Ольга Петровна.
Максим часто вспоминал бабушку и её слова о доброте, заботе и семье. Теперь он понимал их по‑настоящему — ведь он не просто сохранил память о ней, а воплотил её мечты в жизнь. Рядом с ним росли двое детей, которых он любил всем сердцем, и он знал: бабушка гордилась бы им.
Спасибо за внимание, делитесь мнениями в комментариях