Эта интереснейшая и теперь уже редчайшая книга увидела свет весной 2012 года в новосибирском издательстве «Свиньин и сыновья». Она качественно подготовлена и очень интересна поскольку знакомит читателя с оригинальным персонажем отечественной истории - корнетом Савиным, графом де Тулуз-Лотреком то ж, дворянином русским, грандом испанским, кавалером экзотических орденов и претендентом на болгарский престол, а кроме того, сердцеедом, игроком, фальшивомонетчиком, бегуном из европейских и российских тюрем, где провел он немало лет и написал несколько интересных, но малограмотных и неудобочитаемых мемуарных книг, одну из которых – «Записки корнета Савина» - отредактировал, а скорее всего переписал его приятель, знаменитый журналист, автор «Москвы и москвичей» и других замечательных книг, Владимир Гиляровский.
В общем, наш авантюрист и сиделец - нет, не Сервантес, не Мэлори и не де Сад - куда там! - а, скорее, Казанова, но лишенный напрочь и литературного таланта (коим зато в полной мере обладал его редактор, Гиляровский), и - нет опять-таки, не шарма и не буйства, а, скорей, того изящества личности и той радостной полноты любования бытием, что были свойственны авантюристам эпохи Просвещения, тем самым Казановам, Сен-Жерменам и иже с ними, стремился "делать жизнь» с них, чьими образами, несомненно, вдохновлялся наш герой.
Итак, перед нами автобиография настоящего авантюриста, каковые были всегда и всегда будут. Савин - своего рода старший брат Остапа Бендера, того Бендера, пожалуй, который действует не в «12 стульях», а в «Золотом теленке», некоторым образом потертого жизнью, утратившего часть иллюзий, но еще не сдавшегося, хоть и лишенного уже буйства фантазии и легкости душевных движений, столь характерных для оригиналов столетия XVIII.
Ну, в общем, декаданс такой, бронзовый век, не легендарный хрустально-золотой Фаринелли, а срывающийся в писк Алессандро Морески, доживший до эпохи фонографа и оставивший записи. Судя по тому, что можно услышать в сети, в чем-то подобные записям авантюриста Савина, сделанным в тюрьме на бумаге.
В этом отклике на безусловно интересную и достойную внимания читателей книжку, изданную Свиньиным, я не стану касаться содержания даже вскользь, ибо каждый без труда может получить всю основную информацию о корнете Савине, его похождениях и его «Записках» из интернета - Сеть пестрит упоминаниями, статьями и очерками об этом персонаже. Да и, если честно, не все ли равно, действительно продал Зимний дворец доверчивому американскому миллионеру (интересно, бывают ли вообще на свете такие вот мистеры Твистеры?) наш несколькими годами ранее несостоявшийся государь Болгарии, или это байка...
Гораздо более интересна, по-моему, завершающая (и не входящая, конечно, в основной корпус «Записок») повесть в этом томе, где, без всякого вмешательства легкой руки Гиляровского, изложена история поздней, последней, вполне уже реалистической любви Савина, очень похожей не по тому, как рассказано, а потому, о чем рассказано, на бунинско-купринские истории безнадежной, бессмысленной и беспощадной любви молодящегося старика к, скажем мягко, юной авантюристке нового поколения.
Но еще интереснее – даже самое, по-моему, интересное в этой книге - пейзаж эпохи, если так можно выразиться, немножко сумасшедшей и удивительно доверчивой, ибо еще благородной и потому резко отличающейся от той, в которой действовал средний сын лейтенанта Шмидта, гражданин Бендер, ведь старшим-то сыном, как теперь, после появления на книжном рынке книжки Савина, стало понятно, был именно он, граф, понимаете ли, Тулуз де Лотрекский.
И последнее. «Записки корнета Савина» подготовлены к изданию Сергеем Шумихиным столь профессионально, талантливо и в содержательном, то есть историко-культурном и литературоведческом плане, исчерпывающе, что - ни добавить, ни убавить. И в этом смысле издание можно считать если не академическим, то близким к таковому. И при всем том книга получилась отнюдь не для «высоколобых» читателей, а для всех, кому интересна наша история и дорога наша культура.
© Виктор Распопин
Иллюстративный материал из общедоступных сетевых ресурсов,
не содержащих указаний на ограничение для их заимствования.