Год назад Челээшмаа Арапчын переехала в Якутск из Тывы и работает дознавателем МЧС. В интервью «Эхо столицы» она рассказала, где теперь ее дом и что является самым сложным в работе на пожарах.
Дорога в систему
— Челээшмаа Мартый-ооловна, как вы попали в МЧС?
— Всё началось ещё в пятом классе. Я училась в школе, где был профильный класс МЧС: старшеклассники ходили по школе в форме. Для маленькой девочки это выглядело очень красиво — форма, дисциплина, ощущение принадлежности к структуре. Если честно, сначала я «повелась» именно на эту эстетику.
Ближе к 9 классу, когда появилась возможность выбрать профиль обучения, я уже осознанно решила перейти в МЧС-класс. Нас начали знакомить с профессией: рассказывали об устройстве службы, учили базовым вещам, привлекали к различным мероприятиям. После школы встал вопрос, куда поступать дальше. Я взяла паузу на год, а затем поступила в Сибирскую пожарно-спасательную академию в Железногорске — по специальности «судебная экспертиза». К моменту выпуска у меня уже было чёткое понимание: я хочу работать именно в системе МЧС России. В первую очередь хотелось вернуться на родину, но, к сожалению, вакансий там не оказалось.
Мой старший брат тоже работает дознавателем в системе МЧС в Якутии — в Аллаиховском районе. Он подсказал, что в республике есть вакантные должности, и предложил отправить резюме. Я так и сделала — уже через пару дней мне перезвонили с предложением пройти медкомиссию и отбор.
Процесс трудоустройства оказался довольно долгим. Когда все проверки были завершены, мне предложили выйти на стажировку с 25 февраля. В Якутск я прилетела буквально за несколько дней до этого — в абсолютно незнакомый город, без знакомых и привычного окружения. Коллектив принял меня хорошо, хотя в первое время было непросто: новый город, другой язык, ощущение полной неизвестности. Эти три месяца пролетели очень быстро. А уже с 25 мая я официально вступила в должность.
— Можете объяснить нашим читателям, кто такой дознаватель?
— Если говорить совсем просто, дознаватель — это специалист, который расследует пожары. Пожарные приезжают, чтобы потушить огонь, а мы — чтобы разобраться, почему он произошел. Когда мы заступаем на дежурство, рация у нас включена постоянно — фактически 24 часа в сутки. Диспетчер принимает вызов и передает его пожарным подразделениям. Они выезжают на место и сообщают первичную информацию: был ли вызов ложным или подтверждён реальный пожар. Если пожар подтверждается, мы собираемся и тоже выезжаем.
На месте мы осматриваем территорию, фиксируем обстановку, опрашиваем очевидцев и проводим проверку. Задача дознавателя — установить очаг пожара, его причину, понять, почему произошло возгорание и есть ли виновные лица. По сути, это небольшое расследование. По результатам проверки мы можем принять одно из трех решений: возбудить уголовное дело, отказать в его возбуждении или передать материалы по подследственности — например, в полицию.
Где начинается дом
— Есть разница между Тывой и Якутией?
— По климату — в целом похоже. Морозы у нас есть, до –50 градусов тоже бывает, но, в отличие от Якутии, в Тыве они не такие продолжительные: в основном приходятся на январь. Помню, прилетела с шубой, выхожу из самолета — а на улице тепло. Тогда ещё подумала: «Да нормально тут, не так уж и холодно». Сильных морозов в первые дни я не застала, поэтому адаптация прошла спокойно.
— Как семья относится к тому, что вы так далеко? Где теперь ваш дом?
— Этот вопрос я сама себе иногда задаю. Я родилась в Тыве, потом долго училась в Железногорске, сейчас работаю в Якутия. Где дом — вопрос, скорее, философский.
У нас в семье двое старших братьев. Один из них уже много лет живет в Якутии с семьей — в Мирнинском районе, племяннице уже десять лет. Потом сюда переехал второй брат, а следом и я. Родители никогда нас не ограничивали и не говорили, что мы должны обязательно оставаться рядом. Всегда поддерживали: где хотите работать — там и работайте, хоть на Сахалине, хоть в Сочи.
Конечно, я скучаю. Особенно в первое время было тяжело: ты один, рядом нет родных, не с кем поговорить по-душевному. Но мы постоянно на связи — созваниваемся, общаемся по видеосвязи, делимся новостями. Правда, из-за того, что отпуска не совпадают, редко удается собраться всей семьёй в Тыве.
Вот, например, у старшего брата скоро свадьба: он смог взять отпуск в августе и прилетит, а у меня отпуск на это время не выпал. Такие моменты, конечно, переживаются тяжело — когда не можешь быть рядом в важные семейные дни.
«Я не уеду без своих детей»
— Какой выезд запомнился больше всего?
— Самым запоминающимся стал пожар в многоквартирном доме на улице Михаила Николаева. Тогда пострадали двое детей и их мать. Это был мой первый выезд с пострадавшими. Именно тогда я испытала настоящий стресс. Я сильно волновалась: в первые минуты не понимала за что хвататься. Вокруг много людей, которые наблюдали за нашей работой.
— Как прошла работа с пострадавшими после пожара?
— Когда я прибыла на место пожара, пострадавшую женщину уже вынесли на свежий воздух, но она не могла общаться — в таких случаях мы не задаём вопросов. Позже я приехала к ней в больницу, где она уже смогла подробно рассказать, что произошло.
Ключевую роль, конечно, играют объяснения потерпевших, потому что именно они находились на месте пожара и могут рассказать гораздо больше, чем случайные очевидцы. В том случае дети были совсем маленькие — около трёх лет и год, поэтому работа с ними не проводилась.
— Были ли у вас ещё особенно тяжелые случаи?
— Был пожар на Халтурина, где погибла женщина и двое подростков. Я хорошо помню дату — 6 ноября. Обычный день, я заступила на дежурство ближе к обеду, занималась текущей работой и уже думала о том, что скоро пойду пообедать. И тут поступает сообщение: горит двухэтажный дом на Халтурина.
Я слушала рацию, пожарные передали: «Вижу открытый огонь». Я начала собираться, понимая, что, скорее всего, придётся выезжать. Затем по рации сообщили, что нашли пострадавшего, а позже — погибших. В этот момент я поняла, что это очень серьёзно.
Со мной выехали руководитель отдела дознания и более опытный дознаватель. Они понимали, что это мой первый настолько сложный пожар, и поехали, чтобы поддержать. На месте было много суеты. Параллельно с работой постоянно звонил диспетчер — нужно было уточнять информацию о погибших, пострадавших, общей обстановке и передавать ее руководству. Телефон буквально не умолкал, а тебе в это время нужно сосредоточиться и начать работу.
— Помните свои эмоции?
— Первое, что я подумала: «Как так?» Особенно потому, что погибли подростки — дети, которые ещё толком не успели пожить. Это было чувство глубокой печали, беды. Очень тяжело было видеть мать, которая выжила и потеряла детей.
Я подошла к ней за объяснениями, предварительно уточнив у психолога МЧС, могу ли я это сделать. Женщина сидела в пожарной машине. Я начала с формальностей — фамилия, имя, отчество, дата рождения — и попросила рассказать, как всё произошло: как она узнала о пожаре, как выбралась и почему дети не смогли выйти.
Сначала она отвечала более-менее спокойно. А потом начала повторять: «Где мои дети? Где мои дети? Я отсюда не уеду без своих детей». В такие моменты морально очень тяжело — потому что ты понимаешь, что детей больше нет, и ты не можешь ничего сказать, чтобы облегчить эту боль.
После смены
— Какая самая частая причина пожаров дома?
— Чаще всего это короткое замыкание электропроводки. Люди очень долго её не меняют, не следят за состоянием электросетей. Плюс подключают множество удлинителей, зачастую дешевых и некачественных. К одному удлинителю подключают второй, третий — всё это перегружается, возникает короткое замыкание, и как следствие — пожар.
Зимой, например, очень много пожаров происходит в банях и домах с печным отоплением. Люди устанавливают печи, но потом не следят за их состоянием: может появиться щель в дымоходе, нарушиться изоляция, либо происходит перетоп печи.
— Давайте отойдём от работы. Что вы делаете в свободное время?
— В основном я читаю — и довольно много. Раньше, когда я училась, свободного времени было больше: могла начать книгу днём и закончить её только глубокой ночью, буквально зачитывалась. Сейчас из-за работы это стало сложнее. После выездов остаётся эмоциональная усталость, и часто хочется просто «выгрузить голову»: полистать соцсети, посмотреть сериал или новости.
— А какой вы человек по характеру? Создаётся ощущение, что вы очень организованная.
— С детства у меня была склонность к порядку. Если мы собирались куда-то ехать с семьёй, я всегда расписывала: что взять, во сколько выехать, куда поедем. Я любила тетрадки, ежедневники, списки. Даже если мы просто ехали к родственникам в посёлок, я всё планировала заранее.
Сейчас работа требует железной дисциплины. Здесь невозможно всё чётко распланировать по времени: ты не знаешь, когда поступит вызов, когда придётся выезжать. В ежедневнике расписываю всё — сегодня осмотр, завтра запросы, послезавтра опрос конкретных лиц. Это помогает ничего не упустить и провести проверку правильно и в срок. Так что организованность — скорее профессиональная необходимость, хочешь ты этого или нет.