Психологические заметки после просмотра «Джентльменов».
Вот тема, которая находится на стыке актерского мастерства и глубинной психологии: момент, когда маска становится лицом, а точнее, когда сквозь профессионально созданный образ вдруг проступает подлинная человеческая сущность. В психологии есть понятие «Самость», та центральная, глубинная структура психики, которая стремится к целостности. Мы всю жизнь собираем себя из кусочков, играем социальные роли, надеваем маски, чтобы выжить в социуме. И только в редкие моменты, когда внешнее и внутреннее совпадают с поразительной точностью, мы чувствуем резонанс. Мы смотрим на экран и вдруг понимаем: актер играет самое себя.
Я уловила этот момент в фильме Гая Ричи «Джентльмены». Мэтью Макконахи в роли Микки Пирсона - не просто удачное попадание в образ, это какой-то экзистенциальный портрет самого актёра, каким я его никогда не знала. Помните, каким его видели раньше? Вечный ромкомовский красавчик с обложки, «слишком слащавый и худой, блондин с кудряшками». Он был таким... стерильным, идеальным, но плоским, как фотография без тени. Я не верила ему до конца, потому что он сам, кажется, ещё не до конца знал, кто он есть. Он играл роли, но ещё не сыграл себя.
И вот проходит время, жизнь ломает его (был период, когда он почти исчез из профессии), он стареет, становится жёстче, его лицо покрывается морщинами (картой «ошибок и неприятных последствий»). И появляется Микки Пирсон. Кто он? Американец, построивший криминальную империю в Англии. Чужак, который захотел стать своим. Человек, который носит твидовые костюмы и говорит с британским акцентом, но под этим костюмом бьется пульс настоящей, дикой, техасской силы. Он воплощение закона спирали: снова на той же территории (криминальный мир, маска джентльмена), но теперь у него совсем другой радиус. В этом фильме Макконахи играет мужчину, который владеет собой. Его спокойствие это не отсутствие эмоций, это колоссальное усилие по их сдерживанию. Его взгляд - взгляд человека, который прошел через многое и больше не нуждается в том, чтобы кому-то что-то доказывать.
Почему я верю, что здесь он играет себя? Потому что исчезла «слащавость». Исчезла та актерская услужливость, которая была в молодости (желание нравиться). Вместо этого появилась присутствие. Он просто есть на экране, и этого достаточно. Он не играет крутого - он им является.
Коллин Фаррелл и Хью Грант тоже великолепны, и они тоже, как мне кажется, нашли здесь свою идеальную маску. Хью Грант, вечный романтический герой, сыграл мерзкого, скользкого таблоида. Он наконец-то снял с себя образ «хорошего парня» и надел маску негодяя, под которой, возможно, тоже прячется часть его самого. Но Макконахи... пошел дальше. Он снял маску вообще, оставил только лицо, лицо человека, который знает цену вещам и больше не боится начинать сначала. Думаю, что у каждого актёра есть одна-две таких «роли себя». Это момент кристаллизации личности в профессии.
И вот тут кроется самое главное обещание неожиданных приятных вестей. Этот феномен говорит нам о том, что человек всегда больше своей репутации. Мы можем составить мнение о ком-то (об актёре, о коллеге, о себе самой), наклеить ярлык «слащавый блондин» или «дура, которая всё делает не так», и жить с этим годами. А потом жизнь или хороший режиссёр предлагает нам такую роль, такой поворот спирали, где весь этот наносной мусор слетает, и становится видна суть. Это вселяет оптимизм. Это значит, что и про нас самих еще не всё сказано. Что где-то там, на следующем витке, нас ждет роль, в которой мы наконец-то перестанем играть «хорошую девочку» или «удобного человека», а просто будем собой: настоящими, сложными, морщинистыми от опыта, но цельными. Так что, если сегодня кажется, что ты «дура» или «идиот», знай: возможно, это просто не твой фильм. Твой режиссер еще не сказал «Мотор!». Но когда скажет, то ты удивишь себя, как Метью Макконахи удивил меня.