Мой муж искренне верил, что жена-программист — это что-то вроде умного робота-пылесоса: приносит пользу, работает тихо, приносит в дом хорошие деньги и совершенно не требует личного пространства.
Эта удобная иллюзия разбилась вдребезги в тот день, когда Паша привел в мою — подчеркиваю, купленную до брака — квартиру своего младшего брата Игоря, торжественно объявив мою гостиную «бизнес-инкубатором».
За нашим матриархатом с верхней жердочки молчаливо наблюдал мой серый африканский жако по кличке Маркс — птица с интеллектом трехлетнего ребенка и дикцией диктора центрального телевидения.
— Олюшка, Игорек у нас поживет пару недель, — сообщил муж, ставя в коридоре необъятный чемодан брата.
— Он сейчас стартап века запускает, ищет инвесторов. Ему нужна тишина и атмосфера созидания. Будь терпимее, ты же все равно дома сидишь!
Я оторвалась от монитора, где как раз компилировался сложный код, и посмотрела на «созидателя». Игорь, тридцатидвухлетний детина в худи, смотрел на меня с тем снисходительным превосходством, с каким столичный эстет разглядывает провинциальную чебуречную.
— Привет, сисадминша, — бросил деверь, скидывая кроссовки прямо на мой светлый коврик.
— Где тут у вас можно кости кинуть? И пароль от Wi-Fi давай, только чтоб канал был широкий, мне для бизнеса надо.
Это была первая ступень нашего затяжного пике.
Уже на второй день Игорь без спроса оккупировал мой рабочий кабинет. Я вышла на кухню за кофе, а вернувшись, обнаружила, что «гений Кремниевой долины» сидит в моем ортопедическом кресле за сто тридцать тысяч рублей и, кроша чипсами на мою механическую клавиатуру, орет в гарнитуру:
— Да мы этот рынок порвем! Архитектура облачная, масштабируемость стопроцентная!
— Игорь, освободи рабочее место, — спокойно попросила я.
— И убери еду от техники.
Игорь снисходительно хмыкнул, прикрыл микрофон ладонью и выдал:
— Оль, ну ты же просто кнопочки нажимаешь для своей конторы, а я глобальную экосистему строю. Посиди на диване с ноутом, не переломишься. Инновации требуют жертв!
Я вздохнула, подошла к роутеру и элегантным движением пальцев в приложении на телефоне урезала скорость на его мак-адресе до параметров диалап-модема из двухтысячных.
— Что-то у тебя масштабируемость провисла, — сочувственно заметила я, глядя, как лицо Игоря изменилось, когда его видеозвонок превратился в слайд-шоу.
Он попытался вскочить, запутался в проводе от наушников и рухнул обратно в кресло, смахнув на пол недоеденную пачку чипсов, словно неуклюжий пингвин, решивший станцевать танго.
Вечером муж попытался меня отчитать.
— Оля, ну зачем ты так? Человек на нервах, он будущий Илон Маск, а ты ему палки в колеса ставишь!
— Паша, твой Илон Маск сегодня сожрал мою доставку из ресторана морепродуктов, заявив, что фосфор нужен для генерации идей, — парировала я.
— Если его гениальность питается исключительно за мой счет, то этот стартап обречен.
Но настоящее нахальство началось через неделю. Игорь, потерявший совесть от безнаказанности и молчаливого попустительства моего мужа, перешел в открытое наступление.
Я сидела на кухне и отлаживала серверную часть проекта, когда туда ввалился деверь.
— Слышь, родственница, — начал он, наливая себе мой коллекционный пуэр в грязную кружку.
— Там инвесторы хотят демо-версию посмотреть. А у меня ноут не тянет. Мне нужен твой системник. Тот, который с двумя видеокартами и терабайтами оперативки.
— Мой рабочий сервер? — я подняла бровь, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.
— Игорь, ты в своем уме? Там базы данных под NDA.
— Ой, да кому нужны твои таблички! — он пренебрежительно махнул рукой.
— Ты женщина, знай свое место! —Тебе такая мощность вообще ни к чему.
Платьица на маркетплейсах выбирать можно и с планшета. А я бизнес делаю. Завтра перенесу его в свою комнату. И вообще, шла бы ты, борщ сварила. Третий день магазинные пельмени жрем!
Я посмотрела на мужа.
— Паша, ты ничего не хочешь сказать своему брату? — тихо спросила я.
— Ну… Оль, ну дай ему комп на денек. Жалко, что ли? «Это же семья», —промямлил мой благоверный, подтверждая статус человека с позвоночником из вареного спагетти.
И тут тишину разорвал идеально поставленный голос. Маркс, весь день внимательно слушавший телефонные истерики Игоря, переступил с лапки на лапку на своей жердочке, распушил серые перья и выдал с точной интонацией деверя:
— Дайте денег, я лох! Нищеброд! Мама, они меня кинули!
Игорь побагровел. Его лицо стало похоже на перезревший помидор, готовый лопнуть от малейшего прикосновения.
— Заткни эту курицу! — заорал он и, схватив с пола домашний тапок, с силой швырнул его в клетку.
Тапок ударился о прутья. Маркс испуганно вскрикнул и забился в угол.
Для меня это был рубикон. Одно дело — хамить мне, другое — трогать беззащитное животное в моем доме.
Я молча встала, забрала свой ноутбук и ушла в спальню. Муж с братом, решив, что баба «обиделась и сдалась», победно переглянулись. Зря. Они не знали главного правила IT-шников: мы не бьем в челюсть, мы бьем по серверам.
Ночью, когда квартира оглашалась богатырским храпом «инноватора», я открыла консоль. Игорь был настолько глуп, что развернул тестовую среду своего «гениального стартапа» на моем домашнем сервере, даже не сменив дефолтные пароли администратора.
Я зашла в его код. Это были слезы, а не архитектура. Дыра на дыре, скопированные куски из открытых библиотек и полная уязвимость. За три часа я переписала ключевой алгоритм, сделав его рабочим.
Затем, используя свою электронную цифровую подпись, я зарегистрировала патент на архитектуру базы данных и интерфейс на свое ИП. А в 4:00 утра я просто сменила ключи доступа, заблокировала порты и отрезала его ноут от базы данных.
Утром я сидела на кухне, попивая свежий кофе. В комнате Игоря началась возня, переросшая в паническое мычание, а затем — в дикий рев.
Дверь распахнулась. На пороге стоял деверь, бледный, как больничная простыня.
— Моя база… Она не открывается! Доступ закрыт! А у меня через час созвон с синдикатом ангелов-инвесторов! Ты что наделала, ведьма?!
В коридор выскочил заспанный Паша.
— Оля, что происходит?!
Я элегантно отставила чашечку.
— Происходит оптимизация бизнес-процессов, мальчики, — ласково улыбнулась я.
— Видишь ли, Игорек, твой код был настолько плох, что я его переписала. И запатентовала. На себя. Потому что авторские права, мальчик мой, принадлежат тому, чьи интеллектуальные и технические ресурсы были задействованы. А ты использовал мой сервер, мой свет и мой интернет.
— Ты украла мой стартап! — взвизгнул Игорь, напоминая сейчас сдувшийся воздушный шарик, который отпустили летать по комнате.
— Я его спасла от позора, — отрезала я.
— Но тебе я его не отдам. Более того, я уже выставила этот доработанный модуль на продажу на профильной бирже. Завтра сделка.
— Паша! Скажи ей! Она же воровка! Сделай что-нибудь! — Игорь вцепился в рукав брата.
Муж надул щеки, пытаясь изобразить грозного главу семьи.
— Ольга! Немедленно верни брату его проект! Иначе… иначе я от тебя уйду!
Я посмотрела на них. Два взрослых инфантила, уверенных, что мир должен стелиться им под ноги просто по факту их существования.
— Знаете, в программировании есть золотое правило, — я встала, опираясь руками о стол. Мой голос звучал как сталь.
— Если система выдает критическую ошибку и тянет за собой весь проект, этот модуль нужно безжалостно удалять. Нельзя строить будущее на гнилом фундаменте паразитизма и неуважения.
— Базовая архитектура человеческих отношений строится на взаимности, а не на потребительстве. Вы оба — критическая ошибка в моей системе.
— На выход. Оба. Собирайте вещи. Идите, масштабируйте свою экосистему на вокзале.
Игорь попытался кинуться к моему кабинету, но я молча продемонстрировала ему баллончик с перцовым газом, который всегда лежал в кармане куртки.
Они уходили жалко. Без пафоса, бормоча проклятия и путаясь в собственных чемоданах. Когда за ними закрывалась дверь, из комнаты раздался хлопок крыльев.
Маркс вылетел в коридор, сел на вешалку, победно посмотрел на захлопнувшуюся дверь и во все горло, с интонацией строгой консьержки, гаркнул:
— Освободите помещение, неудачники!
Я рассмеялась, впервые за долгое время чувствуя, как в моей квартире стало легко и свободно дышать.