Недавно гуляли на юбилее у знакомого, и там я разговорился с одним невероятно интересным парнем. Это оказался друг моего друга, который работает пилотом медицинского вертолета. Мы проболтали почти весь вечер, и его истории просто перевернули мое представление об этой профессии. Я попросил разрешения поделиться его рассказом на своем канале. Поэтому дальше передаю текст от первого лица, чтобы сохранить всю живость и эмоции.
Многие думают, что работа пилота санитарной авиации похожа на голливудский боевик. Кажется, что пилоты каждый день совершают немыслимые подвиги под красивую музыку. На самом деле самый большой шок в этой профессии кроется в невероятном контрасте реальностей.
Вот представьте совершенно обычную жизненную ситуацию. Раннее утро выходного дня. Я сижу на теплой кухне, пью вкусный кофе и собираю пазл со своей пятилетней дочкой Алисой. Дома пахнет свежей выпечкой, жена улыбается, царит абсолютная семейная идиллия.
А ровно через два часа я сижу в холодной кабине вертолета и крепко сжимаю зубы от напряжения. Я борюсь с жесточайшим боковым ветром и пытаюсь посадить многотонную машину на обледенелую трассу. Там внизу искореженный металл, мигалки скорой помощи и чья-то жизнь буквально висит на волоске.
Этот резкий переход от домашнего уюта к борьбе за выживание выматывает психику сильнее любых физических нагрузок. Наша рутина это постоянная борьба с капризами погоды и скрытыми препятствиями.
Вертолетная площадка возле областной больницы это идеальные тепличные условия. Там всегда залит ровный бетон, установлено правильное освещение и дует предсказуемый ветер. Настоящие проблемы ждут нас далеко за пределами крупных городов.
Когда ты сажаешь тяжелую винтокрылую машину на узкую автомобильную дорогу, у тебя просто нет права на малейшую ошибку в расчетах.
С высоты нужно мгновенно и безошибочно оценить обстановку. Понять точное направление ветра, посмотреть не просела ли почва на обочине, убедиться в отсутствии высоких деревьев. Но самый жуткий страх любого пилота это обычные провода линий электропередач. Сверху их практически невозможно разглядеть на фоне серого асфальта или осеннего леса.
Очень часто нам приходится летать за любителями экстремального зимнего отдыха. Знаете этих суровых мужиков, которые грузят снасти на снегоходы и уезжают за десятки километров от цивилизации на лед огромного водохранилища ловить крупную щуку или судака. Они забираются в такую глушь, куда даже гусеничный трактор не проедет.
И вот там на сильном морозе у кого-то случается серьезный приступ или тяжелая травма. Мы летим над белой ледяной пустыней и ищем с воздуха их крошечную палатку. Вытаскивать таких туристов бывает невероятно сложно, потому что сажать вертолет на незнакомый лед это всегда огромный риск.
В такие моменты я часто думаю о финансовой стороне вопроса. Люди на земле совершенно не представляют реальную стоимость нашей работы. Один такой экстренный вылет обходится государству в сотни тысяч рублей. Сюда входит сожженное авиационное топливо, амортизация дорогущей техники и работа целой команды классных специалистов.
Но для самого пациента, которого мы забираем с трассы или с заснеженного льда, этот полет не стоит ни копейки. Для него это полностью бесплатно. Контраст между баснословной ценой эксплуатации вертолета и бесплатным спасением конкретного человека всегда вызывает у меня чувство гордости за нашу систему.
Хотя бывают ситуации, когда от глупости происходящего хочется просто ругаться матом. Это ложные или откровенно абсурдные вызовы.
Однажды мы летели сквозь плотную низкую облачность, ловили внезапные снежные заряды на маршруте и сильно рисковали. Диспетчер передал информацию о человеке с обширным инфарктом в отдаленном поселке. Оказалось, что панику поднял неопытный молодой сельский фельдшер.
Он приехал на вызов, увидел синеющего задыхающегося мужика и экстренно вызвал борт на себя. А по факту это оказался изрядно выпивший товарищ, который неудачно упал с крыльца, сильно ушиб колено, словил паническую атаку на фоне алкоголя и просто испугался за свое здоровье.
Он сидел на лавочке и нагло требовал срочно доставить его в лучшую городскую клинику на вертолете. В такие моменты хочется высказать все накопившееся возмущение, но экипаж не имеет права на эмоции.
Иногда в интернете нас называют героями, но я всегда честно отвечаю, что работаю простым водителем очень сложного транспорта. Настоящие герои сидят у меня за спиной в тесной пассажирской кабине. Это врачи и фельдшеры реанимационной бригады.
Внутри летящего вертолета стоит дикий гул от турбин и ощущается постоянная мелкая вибрация. Места там ровно столько, чтобы врач мог протиснуться между носилками и стойкой с аппаратурой. Разговаривать там физически невозможно, поэтому ребята общаются отработанными короткими жестами.
Самый тяжелый момент в полете это когда в переговорном устройстве шлема внезапно повисает абсолютно глухая тишина.
Пока я потею за штурвалом, эти специалисты на тесном пятачке умудряются ставить капельницы, проводить сложную реанимацию и буквально вытаскивать людей с того света. Я узнаю о состоянии пациента только по коротким сухим фразам старшего врача в наушниках.
Но именно этот результат заставляет возвращаться на базу снова и снова. Твой правильный маневр и выигранные у дорожных пробок двадцать минут позволили докторам спасти чью-то жизнь. И ради этого действительно стоит каждое утро надевать летный комбинезон.
Хочу сказать огромное человеческое спасибо всем врачам, пилотам и спасателям за их тяжелый ежедневный труд. Вы делаете по-настоящему великое дело, часто рискуя собой ради совершенно незнакомых людей. И конечно же искренне благодарю каждого из вас за то, что уделили время этой статье и дочитали историю до самого конца.