Помните, в «Брутально красиво» я говорила, что советские архитекторы не мирились с однообразием типовой застройки. Они искали способы сделать массовое строительство выразительным и находили их не в накладном декоре, а в самом материале. Это было не единичным проявлением, а системным профессиональным поиском решений.
В 1969 году в журнале «Архитектура СССР» вышла статья кандидата архитектуры В. Степанова и архитектора Е. Астафьевой «Декоративные приёмы в современной архитектуре». На тот момент прошло четырнадцать лет после постановления об устранении излишеств, страна строит индустриальным методом — панели, блоки, конвейер. И вот профессиональный журнал публикует материал, в котором прямым текстом сказано:
«Применение бетона не обязательно связывать с унылым серым цветом».
Авторы ставят задачу — заставить материал «заговорить». Сборное строительство открыло для бетона новые возможности — как материала с готовой фактурой. Сборную панель можно проконтролировать ещё на заводе, до монтажа. И вот в эту панель начинали добавлять то, что превращало серую плиту в нечто живое: мраморную крошку, гранитную и слюдяную крошку, брекчию, керамическую цветную плитку. Сама бетонная конструкция становилась отделкой.
Советские архитекторы изучали, переосмысливали мировой опыт и адаптировали к своим условиям.
Рельефные матрицы. Орнамент формуется прямо на заводе, в процессе производства панели. После распалубки — никакой дополнительной обработки. Декоративный эффект уже заложен в технологию. Это полностью совместимо с конвейерным производством.
Нарезка борозд глубиной до 8 см на бетонной поверхности. При солнечном освещении такая стена оживает — светотень создаёт рисунок, который меняется в течение дня. Свет становится соавтором архитектора.
Обнажение заполнителя. Поверхность панели шлифуется так, что проступает камень внутри бетона — и серая плита приобретает цвет и текстуру натурального материала. В Швеции для этого использовали бурый мрамор и тёмный полевой шпат, добиваясь глубоких, насыщенных оттенков.
Ажурные блоки из белого цемента — французский опыт. Элемент размером 40×40×10 см, весом до 25 кг, монтируется одним человеком. А стена превращается в кружево с игрой света и тени. Такие блоки применяли для стен жилых и общественных зданий, ограждений балконов, лестниц, малых форм.
Метод Поля Рудольфа — после снятия опалубки выступающие грани скалывались вручную, создавая живописную шероховатую фактуру.
Помимо чистого бетона активно использовалась и керамическая облицовка. В ГДР фасады покрывали профилированной плиткой, создававшей ковровую пластическую поверхность. Существовали и комбинированные техники — берлинский художник Адам Куртц дополнил стеклянную мозаику на фасаде детских яслей анодированными медными пластинами на пластмассовых штырях, и металлические листья буквально парили над стеной.
Также активно использовались декоративные качества обычного строительного кирпича. И это принципиально важно в контексте брутализма: красота извлекается не из дополнительной отделки, а из того материала, который и так составляет конструкцию. В качестве примеров — Аалто в Хельсинки и Ле Корбюзье в Чандигархе: фактурная кирпичная кладка работает в контрасте с гладкими поверхностями бетона и стекла.
Именно за это я и люблю советский модернизм и вообще брутализм. За находчивость. За умение даже в типовом, конвейерном, поставленном на поток — найти способ сделать что-то необычное.
Какие примеры зданий с этими приёмами знаете?
Читайте блог «Брежневка в Купчино» на платформах:
Telegram • ВК • YouTube • Дзен • ОК • Max
А если вы хотите отблагодарить автора условной «чашкой кофе» или на продвижение блога, сделать это можно по ССЫЛКЕ (это официальные донаты).