I.
Это очень непростая и коварная тема. Я не претендую даже на минимальную ориентацию в ней – скорее аккуратно задокументирую то, с чем я столкнулась. Пишу я это в основном для себя, чтобы не потерять логику и связи, которые мне удалось увидеть. К тому же само написание текста очень хорошо подпитывает дальнейшие размышления.
Вообще, в интернете есть множество платных курсов на тему самопродвижения художника и менеджмента. Но это мне, увы, не по карману. Да и как узнать, какие из них действительно хорошие? Поэтому разбираться приходится самостоятельно.
Первая мысль, комичная в своей наивности и простоте, пришла ко мне далеко не сразу: если стоит какая-то цена, это не значит, что картину за эту цену продадут.
Смешно, да? А вот я и, судя по всему, ещё многие художники этого не понимают. Ведь это же шедевр, кровиночка! И цена ему – много тысяч денег. И сидим мы на берегу реки, поджидаем, когда толпа кинется покупать. А толпы-то нет. И тогда начинается работа мысли. Всё и сразу не получить, и компромисс неизбежен. А что самое неприятное – даже он не гарантирует стабильных продаж.
Экономика сама по себе штука логичная, только вот её логика плохо соотносится с повседневной интуицией. Оттого и столько головной боли.
Поначалу я рассуждала так: поставлю разные цены в зависимости от того, насколько эта картина ценна с точки зрения художественной составляющей. Тем картинам, которые я хочу оставить для выставок, я поставлю очень высокие цены. Их никто не купит, разве что при исключительном желании. Зато мне сумма приятная в кошелёк упадёт – компенсация потери.
После первой выставки и беседы с моим первым покупателем я поняла, что цены на картины, которые я хочу продать, нужно снизить. Желающие есть, только вот больно дорого. И на второй выставке мне удалось продать одну картину.
Торопиться, вроде как, было некуда, но начала назревать проблема: параллельно рисовались новые картины, более сильные, чем предыдущие, и которые мне хотелось продемонстрировать галереям в первую очередь. Тут, конечно, возникает вопрос многоразовых рам, но речь сейчас не об этом. Только продажа старых картин могла обеспечить новые багеты. Но отдавать даром я их просто не хотела. Пусть уж лучше лежат дома.
На третью выставку я снова скорректировала цены, исходя из того, за сколько продались предыдущие картины. «Выставочные» работы остались дорогими, как и были. Я по-прежнему считаю эту цену справедливой, но пройдёт немало времени, прежде чем это станет реальностью.
И вот в этот самый момент я познакомилась с Артуром.
II.
Артур – организатор выставок, в прошлом банкир. Я рада, что удалось встретиться и побеседовать с ним лично, поскольку живой разговор снимает проблему разночтений, характерную для текстового общения.
Беседа была очень содержательной, но я приведу лишь мысли, связанные с подходом к ценам, потому что почти все они оказались для меня новыми и неожиданными.
Во-первых, Артур мягко заметил, что моя ценовая политика у картин – когда «лучшие» работы выставлены по завышенным ценам – непонятна покупателям и может вызвать ощущение подвоха, что покупку не стимулирует.
«Если не хотите продавать картину, так и напишите: “не продаётся” или “картина находится в частном фонде”», – сказал Артур и добавил: «Вряд ли вам удалось кого-то в этой небольшой винотеке впечатлить».
Тут я хмыкнула, возможно, вслух. А ведь он был прав. Важно осознавать контингент, который ходит в эту винотеку-галерею, и то, что он может или не может себе позволить. И это было хорошее «во-вторых». Полезно заранее знать заведение, где планируете выставляться: кто туда ходит? Есть ли там завсегдатаи или, в основном, текучка? Увы, упираться рогом и стоять с ценой до последнего – может, и отважное, но не очень мобильное решение. А в мире торговли решает именно манёвренность и умение вовремя среагировать на события.
Это была, собственно, ключевая тема нашей беседы.
«Я не хочу продавать за бесценок работы», – сказала я.
«Это неплохо, но вам нужен оборот», – заметил Артур. – «Когда ваши картины будут считаться чем-то элитным, тогда и будете назначать цену, какую хотите, под разные уровни покупателей. А пока что важно, чтобы ваши картины просто стали чьей-то собственностью. Чтобы они продались и тем самым зафиксировали свою отправную цену».
Я оглядела стены – мы сидели как раз в той винотеке, среди моих картин. Они были хороши, но дома лежали ещё лучше. Им нужно было как можно скорее увидеть свет. И в тот момент я отпустила свои старые работы. Действительно, глупо упираться – нужно двигаться вперёд.
Артур подумал немного и сказал: «Попробуйте благотворительные аукционы».
Тут у меня брови поползли к затылку. Вихрь размышлений закружился в голове. Денег и так нет, ещё и даром раздавать?! Благотворительность?
«Да, скорее всего, они заберут выручку или её часть, – продолжил Артур, – но они работают с покупателями из числа состоятельных. Так о вас узнает определённый круг людей, и, возможно, вы кого-то заинтересуете. А ещё это создаст ту самую отправную цену и поможет вам точнее оценивать свои картины».
Вихрь утих.
Это был хороший совет, о чём я не откладывая сообщила его автору. Аукционы вообще интересовали меня ещё до этого, и я хотела бы туда попасть, а тут ещё такой креативный способ заявить о себе. Ну и доброе дело, само собой, сделать. Я обязательно попробую. Если только меня возьмут…
После беседы по дороге домой мне попалось фото с одного из вернисажей – алгоритмы социальных сетей бывают щедры. Само по себе – обычное фото, только вот у одного из посетителей в руках я заметила картину в целлофановой обёртке. И я поняла, что на вернисаж можно брать свои старые работы без рам и продавать их как сувениры. Пусть задёшево, но даже это будет большим подспорьем, и картины не будут валяться без дела.
Артур указал на важность того, что работы именно покупаются. Это как снежный ком – самораскручивающийся механизм.
Не исключаю, что человек, искушённый в подобных вопросах, посмеялся бы надо мной и моими выводами. Но, с другой стороны, в этом и заключается радость открытия: радость работы мысли, анализа и выводов, проверки себя и мира на прочность – в общем, чистой воды исследование и азарт.
