До эпохи паровых двигателей главной движущей силой речного транспорта в России были люди. Десятки тысяч бурлаков каждую весну, едва сходил лед, выходили на берега Волги, чтобы впрячься в лямку и тянуть суда вверх по течению. Их труд был адским, жизнь — подневольной, а профессия — обреченной на исчезновение.
Ярыги: люди солнца и дороги
На севере бурлаков называли «ярыгами» или «ярыжками». Лингвисты выводят это слово из двух корней: «ярило» (солнце) и «га» (движение, дорога). Солнечные люди, вечно идущие против течения — красивая, хоть и горькая этимология.
Артели формировались стихийно. После ледохода по деревням, стоящим на берегах больших рек, прокатывалась волна желающих наняться. Шел туда народ отчаянный: потерявшие хозяйство крестьяне, любители вольной жизни, те, кому нечего было терять. Но прежде чем стать полноправным членом артели, новичок должен был пройти обряд посвящения.
«Жареные бугры»: крещение лямкой
По всей Волге — от Ярославля до Астрахани — было с десяток мест, которые назывались «Жареными буграми». Это высокие крутые берега, где бурлаки посвящали новичков в профессию. Обряд был жестоким и символичным.
Когда судно проходило мимо такого бугра (например, у Юрьевца-Поволжского), артель причаливала. Новичков выстраивали у подножия, за их спинами вставал лоцман с лямкой в руках. По команде «Жарь его!» новичок бежал вверх по откосу, а лоцман хлестал его лямкой по спине. Чем быстрее взбегал — тем меньше ударов получал. Добежавший до вершины считался принятым в братство и становился равным среди бывалых.
Иерархия: кто главный на бечеве
Артель — это строгая структура. Во главе стоял водолив — старший, авторитетный бурлак. Он заключал подряды, отвечал за сохранность груза и следил за техническим состоянием судна (вовремя заделать течь — его забота).
Вторым человеком был лоцман («дядя» или «булатник»). Его задача — не посадить баржу на мель, провести судно по фарватеру, минуя все опасности.
Передового бурлака, тянущего лямку первым, называли «шишка». Он задавал темп и отвечал за слаженность. Замыкали шествие два «косных» — они управляли парусом и смотрели с высоты мачты за дорогой.
Были бурлаки коренные (на весь сезон) и добавочные (нанимаемые на подмогу). Иногда вместо людей лямку тянули лошади, но чаще — люди.
«Смертельный» труд и договор с дьяволом
Работа бурлака — это монотонное, изнурительное движение шаг за шагом. Только попутный ветер (когда ставили парус) давал передышку. Чтобы держать ритм, пели. Самая известная песня — «Эх, дубинушка, ухнем» — рождалась именно в те моменты, когда нужно было налечь всем миром.
На коротких остановках чинили одежду, переобувались в новые лапти. Старые лапти и онучи, тлеющие угли костров и грубо сколоченные могильные кресты — вот что оставалось после стоянки артели.
Нанявшись, бурлак отдавал хозяину свой «вид на жительство» и становился почти крепостным до конца маршрута. Сохранились договоры того времени. В них значилось:
«Быть у хозяина во всяком послушании... Идти денно и нощно со всевозможным поспешанием... На работу — чуть свет. Табак на судне не курить. С ворами не знаться. От разбойников, буде такие нападут, отбиваться, не щадя жизни».
Интересно, что в бурлаки шли не только мужчины. Нужда гнала на Волгу и женщин — «сломанных беспросветной женской долей».
Конец эпохи
С приходом пароходов бурлацкий труд стал не нужен. Машины оказались сильнее людей. К концу XIX века фигура бурлака с лямкой на плече ушла в прошлое, оставшись лишь на картине Репина да в народных песнях. Но память о тех, кто тянул Россию против течения, осталась в нашей истории — жестокая, но честная.