Найти в Дзене
Советские писатели

«Труба – твоё дело, трубач!» Роман «Канатоходцы». Писатель Татьяна Чекасина. Глава «Мельде». 19 февраля

Мой канал продолжает публикацию романа Татьяны Чекасиной «Канатоходцы». https://www.litres.ru/book/tatyana-chekasina/kanatohodcy-tom-i-69133450/ https://www.izdanieknig.com/catalog/proza./17300/ Сегодня публикую главу «Мельде» Немного обычной информации о том персонаже, который «ведёт» эту главу. Молодой слесарь-наладчик обувной фабрики Мельде недоволен жизнью. И в этом он винит советскую власть, которая, по словам его сестры Эльзы отобрала у них родовой дом, устроив в нём Дом быта. Но теперь он надеется въехать в новую квартиру. И его сестра Эльза, и другие люди в городе знают, что убитая неизвестными преступниками еврейская семья Хамкина была очень богатой. На своём наивном уровне Мельде думает о какой-то «революционной борьбе», в которую его вовлекли друзья Пьер и Мишель, и в результате этой борьбы он надеется вернуть былое богатство семьи и даже баронский титул. Натали Конюшая, автор канала «Советские писатели» Мельде Кабинет, как веранда в летнем детдоме. И холодно, как там перед
РУКА – К ПЕРУ, ПЕРО – К БУМАГЕ (А.С. ПУШКИН)
РУКА – К ПЕРУ, ПЕРО – К БУМАГЕ (А.С. ПУШКИН)

Мой канал продолжает публикацию романа Татьяны Чекасиной «Канатоходцы». https://www.litres.ru/book/tatyana-chekasina/kanatohodcy-tom-i-69133450/

https://www.izdanieknig.com/catalog/proza./17300/

Татьяна Чекасина автор романа «Канатоходцы».
Татьяна Чекасина автор романа «Канатоходцы».

Сегодня публикую главу «Мельде»

Немного обычной информации о том персонаже, который «ведёт» эту главу. Молодой слесарь-наладчик обувной фабрики Мельде недоволен жизнью. И в этом он винит советскую власть, которая, по словам его сестры Эльзы отобрала у них родовой дом, устроив в нём Дом быта. Но теперь он надеется въехать в новую квартиру. И его сестра Эльза, и другие люди в городе знают, что убитая неизвестными преступниками еврейская семья Хамкина была очень богатой. На своём наивном уровне Мельде думает о какой-то «революционной борьбе», в которую его вовлекли друзья Пьер и Мишель, и в результате этой борьбы он надеется вернуть былое богатство семьи и даже баронский титул.

Натали Конюшая, автор канала «Советские писатели»

Мельде

Кабинет, как веранда в летнем детдоме. И холодно, как там перед отъездом с летней дачи в тёплый городской детдом. Какие-то трое парней, один моднячего вида. Менты во главе с Кромкиным, который одет в мундир (по ихнему – не меньше майора), дают картонки с номерами. Номер три! Такой и на его домике.

– Будут опознавать, – модный паренёк напоминает Элвиса.

Мало им буфетчиц и уборщиц, так и других макак волокут того отдалённого микрорайона? Не смешите меня менты, фараоны и мильтоны! В пальто не припомнят те, кто видел его летом. Вводят уркагана. Вот кого будут опознавать! Оглядывают этого громилу какие-то двое пацанов и, видимо, их бабушка. Девица, явно, не фабричная: короткая доха, модельные сапоги. Велят головные уборы убрать и – друг к другу в затылок (братья Ширкуновы в танце).

Других выводят. И «Элвиса». А Генриху пока у стенки. Будто его тут ухлопают. Кромкин возвратился с той неплохо одетой девицей.

– Это есть тот парень. Он иметь такой профиль.

«Немка!» Но как-то жутко, будто в операционной.

…Давно, до колонии, идёт он окраиной. Налетают грабители, а тут компания горланит про комсомольцев-добровольцев. Хулиганы убегают. Ребята поднимают уроненное в драке портмоне Генриха, отдают владельцу, которого – на лавочку, вызывают врачей. И в операционной хирург накладывает два шва на череп. Пётр, обмерив, определяет: арийский. «И нам обмерь!» – требуют Мишель и его маленький племянник. Теперь не до хохм.

– Мой брат стучать в дверь. А я глядеть в окно и увиделя вот этот парень. – Акцент, как у Эльзы, когда волнуется.

Перчатки нежного цвета. Такие не купить. Перед тюрьмой он вроде этих хватает на почте, думая подарить Лоре, а они оказались её матери. Духи у неё! Глядит на редкого индивида. С коком он не отразим. Эта девица откуда? Уходит она с дядькой, который: «Банда Мельде!» Тот допрос не страшный.

Опять у стенки. Но не у такой, от которой никуда. Опять девица. Одета в кроличью шубейку. Кто такая? Импортная, наверное, подглядывала в окно его домика? Жаль, тогда не засёк и не было общения в любовной конфигурации.

Он убедит дубарей фараонов и ментов: и они могли подраться в темноте и что тогда? Убийство? Нет. Он им внушит: никакой он не убийца. Ну, лет на девять кинут в лагерь. Выйдет крепким индивидом. В лагере, кроме игры на трубе, никакой работы делать не будет.

РОМАН ТАТЬЯНЫ ЧЕКАСИНОЙ «КАНАТОХОДЦЫ» ТОМ I И ТОМ II
РОМАН ТАТЬЯНЫ ЧЕКАСИНОЙ «КАНАТОХОДЦЫ» ТОМ I И ТОМ II

…Фредди накануне зовёт играть в кафе «Дружба» (недружественная пьянка с дракой, духовик в больнице), но приходят братья. Пётр говорит, глядя, как Генрих убирает с дивана ноты и переламывает треногу пюпитра: «Ты с нами или с трубой?» И он – с ними.

В тот день работа как работа. Дома еда, сготовленная Эльзой: болгарские перцы, его любимые, с мясом. Отдохнув, выпивает чаю с маковой булочкой. Никуда бы не идти, но боевая операция. Летом он в модных рубахах, белые летние брюки. На боевой инцидент надевает тёмное. Долго едет на эту окраину, пить хочет. Перцы островаты. Вот и запомнила буфетная макака.

Лора на операции по удалению их ребёнка. Он волнуется: вдруг не удалят. Ему волю укреплять, ум тренировать. А тело? Требует питания (красная и чёрная икра!) Упражнения с гантелями, дыхание методом великих йогов. И как это будет при надоедливом субъектике!? На родине немку найдёт. И вот с ней-то и заведёт не менее трёх экземпляров немецкой нации! А Лора? Дети с ней будут напоминать её папашку, ненавидящего Мельде по всем статьям, но, главное, за уголовную. Больница, где Лора, рядом с тюрьмой.

Ну, вот и он в «больнице», где не доводилось быть. В инфекционной, с решётками, куда нет хода родным. В такой Андрей с гепатитом. Из этой темницы-больницы не выгонят, но «вылечат». Прокуроры в конфигурации хирургов. Один скальпелем: «Это драка?» Генриха – на волю. Никого не убьёт, кроме Андрея, которого и дома-то нет, его на два года упекут.

В темноте они с Петром. Топот от улицы Щорса, о котором поют на уроках пения в детдоме: «Щорс идёт под знаменем, красный командир». Хруст гравия от ног. Мишель тонко тараторит, а мент грубовато: «Ну где твой друг?» Дверь открывается, неоном – от рекламы автовокзала. Удар прямо в лицо. Кровь. «Вот его голова!» В ответ дубинка Генриха бьёт лежачего, но вскочившего. И вновь удар, а голова Мельде, его руки и ноги не казённые, как в детдоме говорят. И во рту больно. Много, много пинков. На правой ноге большой палец ноет на другой день!

Убегает улицей: маленькие дома, лай собак. Колонка манит. Не та, на которую ходит, но с виду один в один. Умываясь правой рукой, давит рычаг левой. Пьёт холодную воду. Но не моет ботинки! А надо бы и тот, и другой… Не любит, когда ноги мокрые. Например, во время ареста: вёдра выбивают, и вода окатывает жидким льдом ногу. Успевает до грозы. Но молнии у окна, ударят и, не дай бог, убьют его! А Кромкин: «ты один»! И как это «один» оглушает, ногами бьёт и замачивает мента в его ментовской крови с добавлением родной редкой группы?! Протокол, где крупно: «Я, Мельде, убил Миронова», о братьях Крыловых там ни одной маленькой буковки! Обеими руками отталкивает бумагу: «Я не один!»

– Оба валят на меня. Будто я один фараона замочил в его ординарной крови.

– Ерунда, – успокаивает фройнд[1] Гроссман. – Ты не мог один убить вооружённого милиционера!

– Мои шузы у них!

– Их трое и трое убитых. А вешают на одного. Его зовут Саша. Он так и эдак, мол, граждане начальники, дорогие, я не мог убить троих. «Нет, – говорят, – ты»! Дело это в деревне. Определяют траекторию оглобли в лоб механику. У двоих других (они, то ли дядя и племянник, то ли братья) в прокуратуре родня. Всё по блату! И приговоры!

От игроков в карты отдельные матерки.

«Да, по блату!» Верно! Какой молодец Густав! Генрих добьётся, не накинут оглоблю, как на парня Сашу (якобы, одной оглоблей троих угробил!) Надо откапывать гнездилища лжи (так Пётр говорит). Одно прямо тут на территории крытой[2]. Блат Крыловых с их другом Кромкиным! Как-то братья проговорились. Дружба двух дедушек, русского и еврейского! Вроде бы, Кромкин еврей, как определил в той камере работяга (с кувалдой) Дундуков. Их – на волю, а Генрих отдувайся за их глупые головы! Блатники орудуют в тюрьмах! Они, наверняка, дома! А ему за драку крутую меру!

– У меня тоже убийство. Но, вряд ли, приговорят. И Генриха, вряд ли.

– Ты чё охренел? – Окольников играет в карты, одновременно орёт. – Ему, – взмах татуированной рукой (одет в майку), – только вышку!

– Ишь, обрыбились, – на детдомовском – «обрадовались», – лоб зелёнкой. Я к концу: мент мёртвый. Говорю братьям: давайте-ка докторов! Такой, как я, отработает мокрое дело, но выйдет сухим.

«Труба твоё дело, трубач».

(Продолжение следует)

ИНФОРМАЦИЯ в интернете: ТАТЬЯНА ЧЕКАСИНА ПИСАТЕЛЬ (книги; авторские видео:

чтения произведений, монологи на запретные темы, цикл «Тайны мастерства»)

Н А К А Н А Л А Х: Д З Е Н: «Татьяна Чекасина писатель»;

«Литература-вед»:https://dzen.ru/id/6624b223731b000bc09b0a9e?share_to=link

«Советские писатели»: https://dzen.ru/id/6627a955e8204c09edce2a29;

«Музыка на страницах»: https://dzen.ru/id/678f902071feae4844721cf3;

«Супер-чтец»: https://dzen.ru/id/6624f4b7731b000bc0f3e2c0?share_to=link ;

Telegram - К А Н А Л: «Татьяна Чекасина писатель»: https://t.me/+3BdHpLlvvd9kZWMy

«Супер-чтец»: https://t.me/+mHc5DWBVHYw0OTRi;

Р У Т У Б: «Татьяна Чекасина писатель».

В К О Н Т А К Т Е: «Татьяна Чекасина писатель»: https://vk.com/chekasinapisatel

«Ева Патия», https://vk.com/wall890607646_5

«Натали Конюшая»: https://vk.com/feed Натали Конюшая +7 ••• ••• •• 69

Дорогие читатели, любители добротной литературы! Если у вас есть на примете писатель-реалист такого же высокого уровня, срочно обращайтесь на мой канал. Мы должны донести до широкого читателя такую литературу, которую по несчастью никто не рекламирует.

Если вы готовы мне помогать, подписывайтесь на мой канал, не забывайте ставить лайки и делать репосты.

[1] – от нем. Фройнд – друг.

[2] – крытая – следственный изолятор, тюрьма (арго преступников).