25 июля 1980 года не стало Владимира Высоцкого. Ему было всего 42.
В официальных бумагах всё выглядело привычно и почти безэмоционально: «острая сердечно-сосудистая недостаточность». Но за этой формулировкой скрывалась совсем другая, куда более тревожная история.
За два дня до этого, 23 июля, после выступления в Бутово, он с трудом добрался домой. Врачи «скорой» уже тогда фиксировали серьёзные проблемы — давление «скакало», печень была увеличена. Позже эти данные всплыли в медицинских документах, которые стали доступны только спустя годы.
Специалисты потом говорили прямо: организм был истощён. Например, нарколог Анатолий Портнов отмечал, что сердце страдало из-за общей интоксикации. А пульмонолог Александр Чучалин добавлял — состояние было намного хуже, чем можно ожидать в таком возрасте.
24 июля в Москву прилетела Марина Влади. Она увидела его уставшим, бледным, но… он шутил. Как будто ничего серьёзного не происходит. Врачи тоже не били тревогу — уверяли, что всё под контролем.
Хотя, как позже вспоминали, ситуация была критической. Медсестра, дежурившая в ту ночь, говорила, что кардиограмма выглядела очень плохо. По-хорошему — нужна была срочная госпитализация. Но Высоцкий отказывался. У него были планы, концерты, шла Олимпиада — он не хотел выпадать из жизни.
Марина тогда не знала всей правды. Позже она скажет: если бы понимала, насколько всё серьёзно, действовала бы совсем иначе.
И это, пожалуй, самое тяжёлое во всей этой истории.
Ещё в июне врачи предупреждали: проблемы с печенью, никакого алкоголя, минимум лекарств. Но рекомендации остались рекомендациями.
10 июля в Тбилиси у него уже случился приступ — его увезли со сцены. И снова — почти никто из близких не знал, насколько всё плохо.
20 июля врачи настаивали: минимум два месяца лечения. Ответ был прежний — отказ.
Последние дни вообще выглядят почти нереально. Вечером 24 июля он сидел и смотрел футбол. В какой-то момент губы начали синеть — тревожный знак. Вызвали врача. Тот посмотрел, выписал что-то стандартное и ушёл.
Утром 25 июля Высоцкий, как ни в чём не бывало, шутил — мол, снова «перехитрил» смерть. Но уже через несколько часов стало резко хуже.
К обеду кардиограмма показала: ситуация критическая. И снова — отказ от больницы.
В 15:10 он потерял сознание. «Скорую» вызвали сразу. Она приехала быстро — примерно за 15–20 минут. Но помочь уже не смогли.
Позже врачи признавались: всё было понятно с первого взгляда.
В документах осталась сухая формулировка. Без деталей. Без объяснений.
А Марина Влади ещё долго пыталась понять, что же произошло на самом деле. И только спустя годы узнала, насколько всё было запущено.
Интересно, что тревожные сигналы были задолго до этого. Ещё весной 1980 года, в Париже, французский врач Пьер Монтан настаивал на срочной госпитализации. Шанс был. Но Высоцкий отказался — работа, театр, обязательства.
Спустя годы специалисты скажут: при лечении и смене образа жизни всё могло сложиться иначе.
Но история не знает сослагательного наклонения.
И, наверное, это не только рассказ о последних днях великого человека. Это ещё и очень простой, но жёсткий урок:
мы часто игнорируем сигналы собственного тела, откладываем «на потом», думаем, что успеем.
Иногда — не успеваем.
А что вы думаете по этому поводу ? Действительно ли его могли спасти ?