«Моему сыночку нельзя ничего запрещать! Он еще маленький!»
История по комментарию, публикуется вторично.
— Моему Тимоше нельзя ничего запрещать, понимаете?! — громко заявила Алина, обращаясь к консультанту магазина.
Трёхлетний Тимоша тем временем уже добрался до стеллажа с бакалеей. Сначала он смахнул на пол несколько упаковок с гречкой — те упали, не повредившись, но рассыпались по полу. Потом переключился на банки с оливковым маслом и коробки с солью. Порядок на витрине стремительно рушился.
Молодая сотрудница магазина, аккуратно поправив бейджик, вежливо заметила:
— Простите, но ваш сын может что‑то разбить. Давайте поможем ему выбрать что‑нибудь безопасное?
— Да как вы смеете ему что‑то запрещать?! — вскипела Алина. — И вообще, посмотрите на себя — у вас помада размазана, а вы к моему ребёнку цепляетесь!
— Моя внешность не имеет отношения к ситуации, — сдержанно ответила девушка. — Но если товары будут испорчены по вине вашего сына, вам придется возместить магазину ущерб!
Тимоша, не обращая внимания на разговор, схватил банку консервированного горошка и с размаху бросил её на пол. Звонкий хлопок разнёсся по всему торговому залу.
— Пожалуйста, уведите ребёнка, пока он ничего не разбил, — уже твёрже попросила консультант.
— Пойдём, Тимошенька, — схватила сына за руку Алина. — А то насмотришься на таких вот и будешь до старости в магазине работать за копейки!
Консультант сглотнул и опустил глаза. Несколько покупателей, наблюдавших сцену, сочувственно переглянулись. Мать с сыном покинули отдел, оставив после себя небольшой хаос.
Тимоша всегда так себя вёл: хватал всё, что под руку попадётся, швырял, если не нравилось, и капризничал, если ему делали замечание. Алина же неизменно повторяла: «Моему сыночку нельзя ничего запрещать!» — и мальчик быстро усвоил эту мантру.
Похоже, Алина прочла только первую половину книги по воспитанию: про то, что ребёнка нельзя обижать и ограничивать. Вторую часть — про уважение к окружающим — она, видимо, пропустила.
До пяти лет Тимоша не ходил в детский сад: Алина была убеждённой сторонницей домашнего воспитания. Но однажды подруга намекнула, что мальчику нужен социум. Так Тимошу записали в группу «Солнышко».
Алина волновалась, что сын не адаптируется, и первые дни буквально дежурила у дверей группы. Но Тимоша адаптировался блестяще — настолько, что остальные дети и воспитательница мечтали оказаться подальше от него.
Он толкался, отбирал игрушки, перебивал взрослых и грубил нянечкам. А когда воспитательница пыталась сделать замечание, Алина тут же вступалась:
— Не смейте ругать моего сына! Он просто активный!
Кульминацией стал день, когда Тимоша разрисовал фломастером все шкафчики в раздевалке. Заведующая пригласила Алину на беседу.
— Ваш сын портит имущество детского сада, — начала заведующая.
— Так смотрите лучше за детьми! — отрезала Алина. — Вы же не можете быть везде одновременно!
Деньги за испорченные шкафчики она всё же отдала — швырнула купюры на стол, демонстративно и небрежно. Тимоша это видел и сделал свои выводы.
В саду быстро выработалась тактика: чтобы избежать конфликтов, воспитатели уговаривали других детей уступать Тимоше, делиться с ним и не спорить. Всех это устраивало — кроме самих детей.
Все облегчённо вздохнули, когда семья забрала Тимошу из сада.
Наступило время школы. И тут воспитательная стратегия Алины дала трещину.
В начале сентября Тимоша, выхватив у одноклассницы цветные стикеры для тетради, толкнул девочку так, что та отлетела на парту.
— Я тут главный! — заявил он.
Одноклассники, не привыкшие мириться с подобным поведением, отреагировали резко. Кто‑то толкнул его в ответ, кто‑то громко возмутился.
Узнав о происшествии, Алина примчалась в школу.
— Конечно, я не поощряю такое поведение, всё нужно решать словами, — извинялась перед ней классная руководительница. — Но Ваш Тимофей начал первым.
— Он защищал свои права! — возмутилась Алина. — Вика не захотела делиться стикерами. Разве это нормально — не делиться?
— Ваши дети не друзья. Чтобы что‑то получить, нужно уметь договариваться, находить общий язык, — терпеливо объяснила учительница.
«Договариваться? Находить общий язык?» — эти слова звучали для Тимоши как иностранный язык. Он никогда не слышал их дома.
Алина начала действовать: дежурила возле класса, делая замечания каждому, кто, по её мнению, плохо относился к Тимоше; приносила пакеты конфет, пытаясь задобрить одноклассников (но учительница запретила угощать детей без согласия родителей); приходила в класс и уговаривала детей дружить с её сыном.
Но чем активнее вмешивалась Алина, тем сильнее дети отдалялись от Тимоши. Он становился изгоем — не из‑за своего поведения, а из‑за маминой гиперопеки.
К третьему классу ситуация стала невыносимой. Одноклассники устали, родители жаловались, учителя разводили руками. В итоге Алина забрала сына на домашнее обучение.
— Гениев никогда не понимали современники, — гордо заявила она на прощание.
А Тимоша, привыкший к вседозволенности, так и остался в своём маленьком мире, где нет места компромиссам, уважению и дружбе. А что ждет Алину в будущем, она узнает уже скоро.