- Валентина Сергеевна, так он пьёт беспробудно, мне такой муж не нужен! - громко ответила Наталья.
- Боря мужик, имеет право иногда выпить.
- Этот мужик неделю назад описался прямо на мой любимый диван! - заявила Наташа.
На том конце трубки повисла тишина.
- Врёшь! - через паузу выкрикнула свекровь.
- На диване осталось жёлтое пятно, могу вам прислать фото, - хмыкнула Наталья.
- Ненужен мне этот срам! Ты давай забирай Борю обратно, он вечно требует деньги на выпивку, я устала от него!
- Нет, Валентина Сергеевна, я подаю на развод, теперь это ваша ноша! - после этих слов сноха отключилась и выключила телефон.
Свекровь тяжело вздохнула, взглянув на спящего пьяного Бориса, нужно было действовать.
Несколько часов спустя.
В дверь Наташи позвонили. Звонок был резкий, длинный, нетерпеливый — словно кто-то давил на кнопку пальцем, полным решимости идти до конца.
Наташа открыла. На пороге, подбоченившись, стояла Валентина Сергеевна. Её глаза метали гром и молнии, а в руке, словно дубина, была зажата тяжёлая хозяйственная сумка.
— Явилась, — без тени приветствия выдохнула Наташа, преграждая путь.
— А ну подвинься! — свекровь ловко, плечом, протиснулась в прихожую, едва не сбив Наташу с ног. — Не по телефону мне с тобой разговаривать, змея подколодная!
— Змея? Это я-то змея? — Наташа захлопнула дверь и скрестила руки на груди. — Валентина Сергеевна, вы зачем пришли? Я всё сказала.
— Ты сказала? Ты мне тут условия ставишь? — свекровь швырнула сумку на пол и двинулась на Наташу, как танк. — Это ты во всём виновата! Боря мой пил? Нет! Спортсменом был, занимал третье место по городкам! А как на тебе женился, так и покатилось всё под откос!
Наташа опешила от такой наглости.
— Я виновата? Это я ему, по-вашему, водку в рот заливаю?
— А кто? — взвизгнула свекровь. — Пилить его начала! Пилить! То не так, это не эдак! Диван ей, видите ли, жёлтым пятном испортили! Мужик в доме — хозяин, хочет — на диване, хочет — под диваном писает! А ты ему характер показываешь! Вот он и заливает горе!
— Горе? — Наташа нервно рассмеялась. — Какое такое горе, интересно? Что я борщ ему сварила, а не пиво? Вы вообще слышите, что несёте? Он же пропадёт! Вы его похоронить хотите?
— Не каркай! — свекровь погрозила пухлым пальцем. — Без тебя проживём. Собирай его шмотки! Немедленно! Сама воспитаю, раз такая умная нашлась, воспитать не смогла!
— Я его вещи уже собрала. Вон они, в пакете, — Наташа кивнула в угол, где стоял огромный мусорный мешок, доверху набитый одеждой. — Забирайте вместе с сыночком и дуйте отсюда. Мне жизнь свою налаживать надо.
Свекровь замерла, переводя взгляд с Наташи на мешок. Губы её задрожали от злости.
— Ах ты ведьма! Да как ты смеешь! — завелась она с новой силой. — Да я тебя на смех подниму! Я по всему подъезду разнесу, что ты мужа бьёшь! И меня вон ударить хотела!
— Я? Вас? — Наташа даже попятилась от такого абсурда. — Да вы в своём уме?
— А что? А что? — свекровь подскочила к Наташе и ткнула её кулаком в плечо. — Получила? Будешь знать, как семью разбивать! Будешь знать!
— Прекратите! — Наташа отшатнулась, но Валентина Сергеевна уже вошла в раж. Она толкнула Наташу к стене, нависая над ней.
— Не прекращу! Ты моего мальчика опозорила! Выгнала, как щенка! Да он у меня золото! Он у меня…
— Да он у вас алкаш, который под себя ссыт! — закричала Наташа в лицо свекрови.
— Ах ты стерва! — взвизгнула свекровь и замахнулась для новой оплеухи.
В этот момент в голове Наташи что-то щелкнуло. Кончилось терпение. Кончились нервы. Кончилась жалость. Внутри будто лопнула струна, и мир сузился до одной точки — до этого ненавистного, перекошенного злобой лица.
Когда кулак свекрови полетел в неё, Наташа не стала уворачиваться. Она резко ушла вниз, уклоняясь от удара, и, не контролируя себя, со всей силы, вложив всю боль и усталость последних лет, въехала кулаком свекрови прямо в висок.
Удар получился глухим, тяжёлым.
Валентина Сергеевна охнула, глаза её на мгновение расширились от неверия, и она, как подкошенная, осела на пол. В прихожей повисла звенящая тишина.
Наташа замерла, глядя на свою руку, которая всё ещё была сжата в кулак. Потом перевела взгляд на свекровь. Та лежала неподвижно, раскинув руки, и только часто-часто дышала.
— Господи… — прошептала Наташа, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. — Что ж я наделала-то…
Она присела на корточки, боясь дотронуться.
— Валентина Сергеевна… Вы живая? Слышите меня?
Свекровь застонала, приоткрыла один глаз, мутный и потерянный, и вдруг тихо, по-детски жалобно спросила:
— Боренька… ты зачем маму ударил?
У Наташи мгновенно созрела мысль.
— Боря ударил вас и убежал, он был пьян, это я, Наташа. Вы как? Голова кружится?
Свекровь сфокусировала взгляд, узнала её, и по её щеке покатилась слеза. Она всхлипнула, размазывая её по лицу.
— Дура я старая… — прошептала она еле слышно. — И сына дурака вырастила… Прости, дочка.
Они сидели так в тишине прихожей: свекровь на полу, Наташа на корточках рядом.
- Я, наверное, пойду, - тихо сказала Валентина. - Напишу на Бориса заявление о нападении.
Через час совершенно невиновного Борю повязала полиция.