В 1987 году к ней приходили мешки писем каждый день. Поклонники залезали на второй этаж по водосточной трубе, дежурили у подъезда на мотоциклах, а один прислал телеграмму: "Жду ответа, как волк добычу". Папа высовывался в окно и кричал, что её нет дома.
Сейчас Анастасии Немоляевой 55 лет. Она почти не снимается, расписывает мебель на заказ - от Рублёвки до дома Романа Абрамовича - и вспоминает, как однажды упала навзничь с кистью в руке прямо посреди работы и объяснила прибежавшим рабочим, что просто "релаксирует". Старшая дочь живёт в Аргентине, средняя мучает мышей в лаборатории МГУ, младшая поступила в ГИТИС. А муж - японец, который взял её измором в поезде.
Блат, которого не было
Все думали, что в "Курьер" она попала через отца. Отец действительно снимал этот фильм - но Карен Шахназаров был из тех режиссёров, кого подобные аргументы только злили.
Актёров на главные роли искали мучительно долго. Объездили все театральные вузы, пересмотрели студии - никто не подходил. В итоге пошли буквально на улицу, искать подростков без всякого опыта. Отец спросил Настю: нет ли среди одноклассников подходящего типажа? Она назвала несколько фамилий - в том числе Федю Дунаевского, с которым сидела за одной партой.
Федя был тем самым человеком, который доведёт учительницу до истерики из-за цвета ручки и при этом будет убедительно объяснять, что он дальтоник. Он умудрился взбесить самого Шахназарова - явился на площадку и начал критиковать повесть, по которой снимался фильм. Режиссёр вылетел из студии в ярости. А потом остановился и подумал: может, именно такой и нужен?
Девочки на роль всё ещё не было. Шахназаров попросил Настю просто посидеть с Федей на кухне - поговорить, чтобы посмотреть, как он держится в кадре. Никакой игры, просто разговор. Карен посмотрел - и пошёл утверждать обоих.
Худсовет встал на дыбы. Дунаевский не тот типаж, не похож на молодого Алейникова, не та харизма. Шахназаров настоял. Ему было можно - за спиной уже стояли серьёзные картины.
Насте было шестнадцать. Через полгода после выхода фильма она ехала в троллейбусе в институт - и не могла выйти на остановке, потому что её не пускали.
Пятнадцать лет с кистью в зубах
Слава - это хорошо, но деньги она не заменяет. В театре платили мало, ролей становилось всё меньше, потом они и вовсе исчезли - на целых десять лет. Это был период, о котором Немоляева говорит коротко и без украшений.
В детстве отец однажды дал ей масляные краски и открытку с букетом - нарисуй маме что-нибудь к 8 Марта. Мама была довольна. Это запомнилось.
Теперь хобби стало работой. Сначала расписывала графины и небольшие деревянные вещи - их стали покупать. Потом пошли серьёзные заказы: мебель, интерьеры, потолки. На одном объекте ей построили леса, на которых она лежала на спине и писала кистью над головой. Кисти держала во рту - иначе неудобно.
Дверь у Абрамовича потребовала особой тщательности. Анастасия долго сидела на корточках, прорабатывая детали. В какой-то момент онемевшие ноги перестали держать - и она опрокинулась на спину, кисть в руке. Рабочие подбежали с испуганными лицами. Она объяснила, что всё в порядке - просто релаксирует. Так и лежала.
Студию она назвала своим именем. Муж открыл столярное производство. Лет пятнадцать они работали вместе - он делал мебель, она расписывала. Проекты выставлялись, попадали в интерьерные издания. Кино в это время снималось где-то на периферии сознания - изредка, без особых претензий.
Японец с чистым русским
На съёмках советско-японского фильма "Сны о России" в 1992 году один японский актёр уже успел измотать её вконец. Молодой парень купил портативный переводчик специально для того, чтобы ухаживать за Анастасией, - и пользовался им неустанно.
Когда к ней направился ещё один японец, она внутренне приготовилась к следующему раунду. Он сел рядом - и заговорил по-русски. Без акцента, спокойно, как будто иначе и быть не могло.
Выяснилось, что Вениамин Скальник - сын японки и русского переводчика-синхрониста, вырос в Москве, закончил ВГИК. В японском паспорте его зовут Цутому Исидзима. Они жили в соседних домах, ездили в одних троллейбусах - и за двадцать лет ни разу не пересеклись.
"Мы с ним до сих пор мыслим одинаково. Бывает, я о чём-то подумаю, а он тут же произносит то же самое вслух - даже немного пугает."
Роман был стремительным. Предложение Вениамин сделал в поезде - очевидно, рассчитав, что отказать сложнее, когда некуда деваться. Анастасия сказала "да" с мыслью "а там посмотрим". Той же осенью расписались.
Отец представлял себе зятя иначе - блондин, голубые глаза, оператор или режиссёр. Расстроился. Потом принял.
Японская свекровь оказалась тактичнее, чем можно было ожидать. Преподавала русский язык, в молодости выиграла в Токио конкурс знатоков русского - и в качестве награды приехала в СССР, где познакомилась с будущим мужем. Когда молодожёны не могли позволить себе квартиру, она перевела им деньги из Японии. И не сказала об этом ни слова лишнего - просто помогла и не лезла.
Дочь-анатом, дочь в Аргентине и дочь в ГИТИСе
Детей трое, все дочери. Анастасия рожала с разницей в семь лет - когда одна шла в первый класс, она уже ждала следующую. Все три носят японскую фамилию отца.
Старшей Софии тридцать четыре. Окончила Институт дизайна и технологии, работала в мастерской родителей, расписывала шарфы. В 2022 году вышла замуж - без церемонии, через Госуслуги - и уехала с мужем в Аргентину.
"Я очень скучаю. Два года ребёнок в Аргентине. Я бы кайф испытала, если бы все собрались."
Внуков пока нет - и это, похоже, расстраивает больше расстояния.
Средняя, Евдокия, в седьмом классе вскрыла умершую домашнюю мышь по имени Маша - хотела разобраться в причинах смерти. Это был первый признак. Потом её выгнали из медицинской школы за дерзкое поведение. Потом она сдала ОГЭ на сто баллов, поступила на биофак МГУ и занялась нейрофизиологией мозга. Мыши по-прежнему фигурируют - теперь в научных экспериментах по эпилепсии.
Подростковый период Евдокии Анастасия вспоминает с нескрываемым ужасом. Дочь могла прийти в класс и сесть курить на учительское место. Психологи, психотерапевты, психиатры сменяли друг друга. Муж после разговоров с очередным специалистом ложился на пол и говорил, что умирает и больше не хочет жить. Потом вставал. Потом снова ложился.
Младшая Ефросинья долго выбирала между живописью и сценой - и в итоге выбрала сцену. По информации из семейных социальных сетей, она поступила на актёрский факультет ГИТИСа. Туда же когда-то поступала её мать - только на тридцать с лишним лет раньше.
Год, когда всё встало
В 2022 году Немоляева написала в соцсетях, что ищет нарколога и ей очень плохо. Читатели решили, что это признание в алкоголизме. Картина была сложнее - и проще одновременно.
Супруги давно увлекались домашними наливками. Фруктовые, ягодные, десятки литров в запасниках - всё это незаметно переросло в зависимость. Выбираться из неё пришлось всерьёз.
"Наверное, у каждого бывают такие моменты, когда руки опускаются. Но для меня самым страшным было то, что я не могла работать."
Справилась. В 2023 году вернулась в театр - небольшой частный "Активный театр", где муж стал сорежиссёром. Выпустили два спектакля по прозе Алексея Слаповского: "Сёстры" и "Наши женщины". В последнем декорациями стали картины, написанные самой Анастасией.
На вершине Фудзи с бутылкой просекко
На своё пятидесятилетие Немоляева решила сделать что-то настоящее - и потащила всю семью на Фудзи. Перед этим они побывали на острове Якусима с кедрами возрастом восемь тысяч лет - такими огромными, что внутри можно жить. Черепахи приплывали откладывать яйца, похожие на шарики для пинг-понга, а японцы ходили смотреть на это ночью с красными фонарями.
На вершину шли тяжело. Воздух заканчивался, ноги не слушались. Японцы на вершине варили суп. Немоляевы открыли просекко и смотрели, как встаёт солнце.
Она интроверт и не стесняется об этом говорить. После людей - в мастерскую, к собакам, в тишину. Потом обратно. Так и живёт - между кистью и сценой, между Москвой и Аргентиной, где осела старшая дочь, между тем, что было, и тем, что ещё будет.
Вениамин, говорят коллеги, всё так же приходит на репетиции и молча смотрит, как жена работает. Иногда что-то подсказывает. Иногда просто сидит рядом. Тридцать три года - это когда уже не нужно ничего объяснять.