Где-то в бельгийской глубинке, вдали от шумных автобанов и туристических маршрутов Брюгге, среди сырых, вечно покрытых туманом лугов и кривых яблонь, стоит дом, в который давно не заходили люди.
Он совершенно не похож на обычное человеческое жильё скорее на мрачную декорацию к братьям Гримм, на ту самую страшную сказку, которую детям рассказывают шёпотом на ночь, со сковывающим холодком внутри.
Кажется, что у этого места есть своя душа, темная и нелюдимая. Крыша хижины просела горбом, в точности как древняя старуха, согнутая тяжестью прожитых веков. Стёкол в окнах давно нет остались лишь зияющие чёрные провалы, в которых даже ясным днём угадывается чей-то тяжелый, недобрый взгляд.
Старые деревянные балки торчат под странными, неестественными углами, будто дом, испугавшись чего-то в далеком прошлом, пытается уползти в чащу, но не может сдвинуться с места, скованный невидимыми цепями.
Ветви старых деревьев вплотную прильнули к почерневшим стенам. Что они делают обнимают свое дитя, стерегут его покой или медленно душат, стирая с лица земли?
Сами бельгийцы из соседних деревень говорят, что в таком доме обязательно должна была жить ведьма. Но не та карикатурная старуха из мультфильмов, что летает на метле в остроконечной шляпе и варит приворотное зелье из жабьих глаз. Нет, здесь место для настоящей колдуньи лесной, первобытной, древней. Той, которая знает тайные языки диких зверей, умеет разговаривать с осенним дождём и читает судьбу по опавшим листьям. Той, что лечит любые хвори горькими травами и заговоренной водой, но может и страшно проклясть до седьмого колена, если незваный гость посмеет ее обидеть.
Внутри, за этими почерневшими стенами, наверное, всё давно сгнило. Лестницы обвалились, превратившись в труху, массивная каменная печь грузно завалилась набок, а половицы давно провалились во тьму сырого подпола.
Теперь там властвует природа, сквозь щели пробивается жесткий мох, в углах растут бледные поганки и раскидистые папоротники. Дождь свободно гуляет по пустым комнатам, смывая последние воспоминания о тех, кто когда-то разжигал здесь огонь, пек хлеб и прятался от холода.
Тишина вокруг этого дома звенит в ушах. Здесь не поют птицы, а ветер, путаясь в гнилых стропилах, издает звуки, похожие на тихий, старческий стон. Местные жители стараются не ходить мимо этого места в сумерках. Говорят, если долго вглядываться в черные провалы окон, можно заметить, как в глубине дома на мгновение вспыхивает тусклый желтоватый свет, а в воздухе разливается едва уловимый запах сушеной полыни и дыма.
Такие заброшенные места обладают невероятным, почти гипнотическим магнетизмом. Они стоят на тонкой границе между нашей привычной реальностью и миром древнего фольклора.
Этот бельгийский дом-старуха молчаливое напоминание о том, что природа всегда забирает свое, а сказки, которыми нас пугали в детстве, порой могут обретать вполне реальные, осязаемые формы из дерева, камня и густого лесного тумана.