Саид Гафуров

Саид Гафуров

Член Центрального совета Независимого профсоюза «Новый труд» (кандидат экономических наук, доцент МГЛУ и РГСУ).

10 марта 2026 года нефть резко упала после стремительного роста. Основной причиной стал конфликт вокруг Ирана, который привел к закрытию Ормузского пролива и потерям в добыче чуть ли не в 20 млн баррелей в сутки, из-за чего цена Brent взлетела.

Однако президент США Дональд Трамп заявил о скором завершении войны с Ираном и планах отказаться от нефтяных санкций, что вызвало оптимизм на рынке. Вдобавок страны G7 объявили о высвобождении 300–400 млн баррелей из стратегических запасов.

На фьючерсном рынке (где торгуют контрактами на будущую покупку или продажу активов) более 80% сделок носили спекулятивный характер. Это усилило ценовые колебания. После резких заявлений котировки обвалились, а падение усугубили действия спекулянтов- тех, кто покупает и продаёт активы (включая «бумажную нефть»), пытаясь заработать на движении цен.

Они закрыли свои сделки на покупку фьючерсов на нефть, чтобы зафиксировать прибыль. Однако, получив маржин-коллы (требования о дополнительной оплате за взятые в долг средства для покупки активов), они были вынуждены их продавать. Таким образом, из-за резких заявлений и действий спекулянтов произошло значительное падение цен на рынке.

10 марта решения ОПЕК+, санкции и макроэкономические ожидания отошли на второй план, уступив место сиюминутной геополитике. Однако они сформировали общий фон, возможно, на весь 2026 год. До эскалации конфликта рынок входил в год с доминирующим прогнозом профицита предложения и цен в коридоре 60–70 долларов за баррель — из-за роста добычи вне ОПЕК+ (особенно в США) и замедления спроса в Китае. ОПЕК+ как раз проводила политику постепенного увеличения добычи, пытаясь удержать долю рынка. Венесуэльский фактор считался незначительным из-за низких объёмов добычи.

Санкции остаются важным фактором, влияющим на логистику и дисконты (например, для российской нефти), но в данном случае они уступили место прямой военной угрозе.

События 10 марта — яркое подтверждение того, что спекулятивная составляющая на рынке нефти огромна. Сама структура рынка, где большинство игроков — финансовые институты, а не физические потребители или производители, способствует этому. Такие движения, как 10 марта (падение на 30% за день после роста на 25% днём ранее), — это признак экстремальной неопределённости, а не стабилизации.

Современный рынок всё чаще ориентируется на новостной фон и политические заявления, а не на классическую статистику — запасы в США или уровни добычи. Это придаёт ему сходство с криптовалютными рынками. Например, новости о возможном мире привели к тому, что инвесторы, привыкшие к более традиционным стратегиям, предпочли их, что вызвало значительное снижение котировок акций.

Важна и брокерская бизнес-модель, основанная на комиссии с оборота. Она процветает в условиях высокой волатильности. Брокеры заинтересованы в том, чтобы клиент совершал сделки («делай что-нибудь»).

Для частного инвестора это означает: следовать советам брокера или сиюминутным настроениям в такие моменты крайне опасно. Рынок 10 марта двигали не фундаментальные показатели, а паника и маржин-коллы.

Стратегическое решение должно опираться на более глубокий анализ: какова вероятность затяжного конфликта? Как быстро ОПЕК+ и другие производители смогут компенсировать выпавшие объёмы? Какова долгосрочная политика ФРС и доллара? Ответы на эти вопросы лежат вне компетенции брокера, чья задача — обеспечить исполнение сделок, а не сохранность капитала клиента в долгосрочной перспективе.

В итоге, 10 марта 2026 года стало идеальным штормом: геополитический фундаментальный шок (реальная остановка 20% поставок) был нивелирован политическим заявлением, а скорость и масштаб падения обеспечила спекулятивная природа высоколиквидного фьючерсного рынка. https://brokerlist.info/chernyj-lebed-priletel-ne-tuda-obval-nachalsya-ne-v-kripte/