«Веселое мигом обратится в печальное» (Н.Гоголь «Мертвые души»)
Да, эпиграф взят из другого произведения Николая Васильевича, но он отражает самую суть того, что я когда-то увидел.
Помнится, классе в 6 я уже прикасался к «Женитьбе» Гоголя. Правда, от той поры осталось лишь смутные воспоминания о толпящихся в комнате женихах да о странной фамилии «Яичница».
Ну, правильно. И глуповат был, и больше любил читать про войну и приключения, и вообще до сих пор считаю, что пьесы, разумеется, читать можно и нужно, но еще лучше их смотреть.
Много позже довелось посмотреть постановку в Нижегородском драмтеатре. И только теперь, по случаю читательского марафона, вспомнил я о ней с тем, чтобы написать о гоголевской «Женитьбе» увиденной глазами режиссера и актеров. Ну и перечитал уж заодно, только с большим умом и кругозором.
И вот после такого пустого вступления – к делу!
Право же, совершенно верно постановку ориентировали скорее на пародийный, а не серьезный лад. Без малого двести лет произведению, надо бы посмотреть на него как-то по-другому.
Прежде всего, режиссер придал спектаклю живой, игривый, легкий настрой. Тем резче и ярче у него выходят переходы от смеха к слезам, веселое мигом обращается в печальное, как говаривал сам Гоголь.
Главный герой Подколесин, сыгранный Николаем Игнатьевым, на диво удачен. Кто знает Игнатьева, тот поймет. Кто не знает, поясню – это такой высокий, представительный, ражий мужчина. Да и играет чаще с этаким апломбом, этак гротескно.
И вот достался ему ленивый да нерешительный Подколесин. Этакий прототип Обломова. Как ярко проступает контраст представительного Игнатьева и играемого им робкого недотепы Подколесина. Шарж, пародия.
Фирстов, играющий Кочкарева, он просто жулик, дьявол, аферист – ну прямо Аметистов, когда играемый Фирстовым же в «Зойкиной квартире». Он шныряет туда, сюда, действует, активничает. Зачем? А просто ему обидно, что вот он вляпался в брак, а Подколесин не женат, свободен, вальяжно проводит дни на диване.
Аналогично прекрасны все трое женихов. Эти фигуры доведены до еще большей карикатурности. На фоне такой же карикатурной свахи и дурочки-невесты.
И всё так идет легко, непринужденно. Прямо по гоголевскому тексту. Как вдруг – бах! – нате вам переход к печальному. Причем там, где не ждали. Когда отвергнутый моряк Жевакин начинает жаловаться на судьбу, тут смех просто замирает в зале.
Тут стоит типичный образ маленького, забитого человека, всего лишь искавшего своего маленького кусочка счастья, но в семнадцатый раз получившего от ворот поворот. И его слезы искренние, и он жалок зрителю. А отнюдь не смешон.
Второй раз печальное обрушивается на зал в самом финале. Гоголевский смех:
«Да, поди ты, вороти! Дела-то свадебного не знаешь, что ли? Еще если бы в двери выбежал — ино дело, а уж коли жених да шмыгнул в окно — уж тут просто мое почтение!»
застряет в горле, подавленный рыдающей брошенной невестой. Мария Мельникова пускать слезу умеет, чего уж. Хоть тут, хоть в «Трех сестрах». И выплакивает всё несостоявшееся женское счастье.
Да, понятно, что по жизни, по пьесе Агафья потом непременно выйдет замуж. При таком-то богатом выборе (тут Гоголь как раз удачно прошелся по чиновничьей, дворянской голи перекатной, заискивающей перед купечеством). Но именно в постановке этого будущего не остается. Остается только рыдание.
А как известно, хорошо запоминается только первое и последнее. Вот эти последние слезы-то мне и помнятся, оставляя теперь (может, и навсегда) именно такой след от гоголевской «Женитьбы».
Что еще добавить?
Постановка, как написано на сайте, уже не новая, 2008 года. Актеры явно… скажем так, повзрослели за минувшие годы, а всё еще играют тех же персонажей.
Да, пожалуй, в серьезной, буквальной постановке Гоголя их возраст смотрелся бы странновато, если не сказать неуместно. Но здесь только сдабривает пародийный эффект, подпитывает его.
Впрочем, рано или поздно (скорее уже рано) именно эту постановку именно в этом составе придется либо убрать, либо заменить, как произошло и с «Зойкиной квартирой». Ну а так, самые приятные воспоминания. И именно такой они оставят мне «Женитьбу».
Очерк написан в рамках марафона чтения произведений Гоголя и Гумилева, объявленном каналом БиблиоЮлия: